Четверг, 15.11.2018, 16:29
Приветствую Вас Гость | RSS



Наш опрос
Оцените мой сайт
1. Ужасно
2. Отлично
3. Хорошо
4. Неплохо
5. Плохо
Всего ответов: 37
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Рейтинг@Mail.ru
регистрация в поисковиках



Друзья сайта

Электронная библиотека


Загрузка...





Главная » Электронная библиотека » ДОМАШНЯЯ БИБЛИОТЕКА » Электронная библиотека здоровья

Жениться или не жениться?

«Мы встречаемся уже год. А он все тянет с предложением. Как заставить его жениться?» – один из самых распространенных запросов к психологу. От нас частенько ждут «волшебных слов» и нестандартных действий, которые неминуемо приведут пару к алтарю.

В обществе бытует мнение, что мужчины не хотят жениться и предпочитают гражданский брак. Это напрямую связывают с демографической ситуацией в стране. Слишком мало мужчин, слишком много женщин. У мужчин такой огромный выбор, что они не могут остановиться на одной. А от женщин они требуют невозможного: чтобы подруга была отличной хозяйкой и матерью, успешной в карьере, сексуальной, вечно молодой и красивой.

Вот мужчины, разбаловавшись, меняют женщин как перчатки – по мере использования, – нисколько не переживая при расставании. Страдать и мучиться от разбитой любви – удел женщин. Мужчинам же все – как с гуся вода! Женщины хотят создавать семью, мужчины – нет. Женщины хотят иметь детей, мужчины – нет. Женщины ответственные и верные, мужчины – нет.

Страшная картинка получается. Женщины традиционно выступают за брачные узы, а мужчины к этому вовсе не стремятся.

В женских рассказах мужчины выступают предателями и изменщиками, у которых нет ничего святого. А «хранительницы очага» надевают привычные маски жертв и «светлых ангелов».

Действительно, мужчины и женщины по‑разному относятся к браку. Когда молодой человек с большой энергией произносит: «Я сделал для нее все!!!», я понимаю: он предложил ей жениться.

В нашей культуре девочку с малолетства настраивают на замужество. Она слышит разговоры старших женщин в семье, которые частенько связывают счастье с удачным замужеством.

Кроме того, слушая сказки, девочка ассоциирует себя с принцессой или сказочной героиней, ради которой принцы и иваны‑дураки проходят различные квесты – то есть добиваются ее любви самым сложным и интересным способом. И как только персонаж становится героем, то к принцессе приходит счастье в виде свадьбы с ним. На этом, как водится, сказка заканчивается. Но ее можно дорисовать в воображении.

И, наконец, девушка, как правило, подвергается огромному общественному давлению. Российское общество, стремительно уменьшающееся в численности, практически принуждает совсем юных девиц как можно быстрее выходить замуж и рожать детей. На этот инстинкт общественного самосохранения работают средства массовой информации, гламурные издания, атмосфера жизни. Даже бюрократия «помогает»: женщину старше 28 лет в медицинских документах называют «старородящей».

Тут и не хотела бы – да захочешь замуж! Конечно же она хочет замуж!

По российским меркам, если мужчина год ухаживает и не делает предложение, то в женской среде он считается неблагонадежным.

В мужском мире все по‑другому. Мальчика с детства ориентируют на социальную роль. Я ни разу за всю свою практику не встретила мам или пап, которые были бы обеспокоены, каким мужем станет их сын. Они заботятся об образовании и будущей карьере сына и боятся, что он женится слишком рано, слишком поздно, не на той, заведет детей, не заведет детей… Да и времени на создание семьи мужчине отводится почти в два раза больше. В тридцать пять‑сорок он еще считается завидным женихом, так что спешить ему некуда.

Если говорить об институте брака в целом, то все ощущают кризис семьи, говорят о разрушении традиций и падении нравов. Современные люди на словах ностальгически скучают по устойчивой традиционной семье, состоящей из трех поколений, о радостях уважительного и тесного общения родственников – а жить предпочитают нуклеарно: муж, жена, ребенок.

Русское слово «брак» восходит к древнерусскому «брачити», что означает «отбирать», то есть выбирать хорошее, нужное, и отбрасывать плохое, ненужное. Это порождает некоторую двусмысленность термина, которым в юридической сфере обозначают семейный союз, а в производственной – испорченную, некачественную продукцию. Двусмысленность породила тему «хорошее дело браком не назовут». Но отшутиться от психологических проблем пока не удается. Скорее наоборот, вопросы, связанные с семьей, с меняющимися формами брачных отношений, с возрастающим количеством разводов, становятся все острее и запутаннее. В одной главе невозможно даже обозначить все проблемы современных семей. Поэтому поговорим только об отношении мужчины к браку.

Здесь мифы и реальность создают весьма запутанную картину.

Считается, что в начале XX века в России практически не разводились, а в семьях рождалось много детей. Мужчины были ответственными и мужественными. В настоящее же время семья стала непрочной; многих детей воспитывают только матери, и виной всему мужчины, с их безответственностью и легкомыслием.

Попробуем понять, что изменилось в семейном укладе, виноваты ли в этом «безответственные мужчины» и действительно ли мы хотим вернуться в «светлое семейное прошлое».

История вопроса

Не будем углубляться в славянские языческие традиции – там мы можем найти и полигамию, и моногамию; это зависело от уровня развития частной собственности и права наследования.

Предлагаю рассмотреть недавнее прошлое, чтобы понять, какой была семья у наших предков. И насколько наши грезы о «большом столе со всеми чадами и домочадцами» соответствуют реальному положению дел.

Почему и как женились наши «пра‑», были ли мужчины активными в этом вопросе?

Брачное законодательство на Руси строилось на основании византийского семейного права. Его приняли вместе с христианством, а уж потом развивали, как могли, исходя из собственных традиций и целей.

С принятием христианства в России начинает действовать «Номоканон» – собрание византийского семейного права, состоящее из канонических правил и светских постановлений византийских императоров. В последующем Номоканон был дополнен постановлениями русских князей. Русский перевод этого труда с дополнениями получил название «Кормчей книги».

Церковное венчание, введенное в XI веке, практиковалось только среди высших слоев общества, остальное население заключало браки по традиционным языческим обрядам. Особенно распространен был обряд заключения брака «у воды». Церковь постоянно боролась с этими обычаями и пыталась утвердить каноническую форму венчания.

Брачным возрастом считались 15 лет для мальчика и 13 – для девочки. Верхний возрастной предел формально не был предусмотрен. Обращалось внимание на то, что между вступающими в брак не должно быть «великой разницы в летах». Были запрещены браки с близкими родственниками, а также между лицами, состоящими в духовном родстве, основанном на совершении обряда крещения. Нельзя было также вступить в брак при наличии другого нерасторгнутого. Взаимное согласие на вступление в брак по церковным правилам всегда было необходимо. Однако в действительности тогда у невесты практически никогда не спрашивали согласия. Также запрещено было жениться более трех раз.

В Своде канонического права 1551 года приводятся по этому поводу слова Григория Великого: «Первый брак – закон, второй – прощение, третий – законопреступление, четвертый – нечестие, свинское есть житие».

В XVII–XIX веках главной формой семейной организации для всех сословий, не исключая и дворянства, была патриархальная семья.

Все ее черты особенно хорошо видны на примере семьи крестьянской, которая была родственным, а не супружеским союзом. Люди жили в одном пространстве тремя поколениями – отцы, дети, деды и дальние родственники, которых современный человек сочтет скорее посторонними людьми и с которыми согласится проживать, только из крайней необходимости.

Мы будем говорить в основном о крестьянской семье, поскольку страна наша была до XX века аграрной. А мы – потомки крестьян, и наши фантазии о патриархальной семье растут именно оттуда. Дворян и купцов, как ни крути, в России было все‑таки меньше. Это сейчас потомков дворян стало больше, чем крестьян. Так случается, если дверь в прошлое захлопывается, а информация порционно поступает сквозь щели и замочные скважины. Но мы отвлеклись.

Итак, семья создавалась и поддерживалась как небольшая производящая компания. Поэтому семейные отношения определялись не столько эмоциональной привязанностью, сколько производственной зависимостью, господством и подчинением. Роли были строго распределены, и «романтической любви» в семьях не было. Мысли о работе, забота о хлебе насущном пронизывали всю жизнь. Семья напоминала маленькое абсолютистское государство.

Главенствовал «большак», самый опытный и старший по возрасту мужчина. Он распоряжался собственностью и трудом домочадцев, распределял работу и наблюдал за ней; разбирал семейные споры, наказывал провинившихся, следил за нравственностью; продавал и покупал, заключал сделки, платил налоги; отвечал перед деревней, обществом и государством за всю семью, которую он же всегда и везде представлял. Члены семьи вступали в соглашения и договоры только с одобрения «большака». Он же мог отдавать в работники своих младших братьев, детей и сестер без их согласия.

Пара волов, впряженная в один плуг, называется «супруги».

В доме руководила всем жена «большака», и ее назвали «большуха». Заботы делились на мужские и женские. Мужчины выполняли работы, требовавшие большой физической силы, сопряженные с риском и выполнявшиеся вдали от дома: пашня, луг, лес, лошади. Женщинам оставались дети, уход за скотом, птицей и огородом, приготовление пищи и одежды и полевые работы. Домочадцы знали свое место и соблюдали строгую иерархию в зависимости от пола, возраста и своей роли. Распределение членов семьи за обеденным столом эту иерархию отражало так: большак – во главе стола, остальные – соответственно статусу.

Характерная черта традиционной русской семьи – коллективизм: общее имущество, совместно труд, стол, отдых… Найти место для личной жизни было очень трудно. Личность поглощалась семьей. Общие интересы семьи главенствовали над индивидуальными. О браке договаривались не сами молодые люди, а их родители, которые прежде всего принимали в расчет положение семей, личные качества невесты и жениха, и лишь в последнюю очередь их взаимные склонности.

«Выбирай жену не в хороводе, а в огороде». «Выбирай корову по рогам, а девку по родам (по родителям)».

Женились все, и довольно рано. Неженатыми или незамужними оставались практически только инвалиды – примерно 3 % крестьян. Детей не планировали – сколько Бог даст да сколько выживет – столько и будет.

Побои в семье были заурядным делом. Во‑первых, абсолютная мужская власть нуждалась в демонстрации своей силы, во‑вторых, младшим мужчинам необходимо было самоутвердиться – а подчинение старшим усиливало эту потребность. И мужчины тиранили женщин и детей. Любви же в семье было мало, потому что она рождается в равенстве и независимости, а не в страхе и подчинении.

Крестьянская семья жила под жесткой опекой сельской общины. В соответствии с обычаями община могла в любой момент вмешаться в дела семьи, если они угрожали благополучию, порядку и покою. Например, если «большак» начинал пьянствовать, проматывая имущество, его сменяли. Если раздел семьи вел к уклонению от рекрутства, ему мешали. Если завещание несправедливо разделяло имущество между наследниками (новая семья должна исправно платить налоги и повинности), его не признавали и т. д. Отсутствие автономии делало семью придатком общины, еще сильнее сужало сферу частной, интимной, личной жизни человека.

По сути дела, от опеки «общины» мы избавились совсем недавно. На страже семьи до последнего времени стояли партийные, комсомольские и профсоюзные организации. «Большака» могли легко привлечь к ответственности!

До середины XIX века семьи мещан и ремесленников были очень похожи на крестьянские, но не во всем. Женщинам дозволялось помогать мужьям‑ремесленникам, поэтому жены были вовлечены в производство, хотя на них традиционно лежала и домашняя работа. В городе представители разных сословий жили вперемежку. Поэтому их меньше контролировали сословные общества. Мещане и ремесленники сравнительно свободно передвигались по городу и за его пределами, работали каждый на своем рабочем месте; их средства производства находились в их собственности, а не принадлежали обществам и цехам.

Супружеская верность – это никогда не изменять жене без необходимости…

Повсеместно основным поводом к разводу являлось прелюбодеяние. Развод за прелюбодеяние упоминается в Евангелии. Однако законодательство того периода по‑разному относится к прелюбодеянию мужа и жены. Если прелюбодеяние совершала жена, то муж не только имел право, но и обязан был развестись с ней под угрозой бесчестия. Муж считался совершившим прелюбодеяние, только если находился в связи с замужней женщиной; тогда это было преступление перед другим мужчиной – мужем любовницы. Так как в то время не признавалась ответственность за прелюбодеяние перед своей женой, оно рассматривалось только как преступление перед другим мужчиной – мужем любовницы. Женщина в такой ситуации не являлась полноценным человеком с точки зрения законодательства, а была чем‑то вроде живой собственности супруга.

На мой взгляд, в ответственности перед другим мужчиной за связь с его женой мощно звучит мотив мужского содружества, растущий из далекого прошлого и звучащий в головах некоторых людей и по сей день.

Поводами к разводу считались также неспособность к брачному сожитию, бесплодие жены, безвестное отсутствие одного из супругов, неизлечимая болезнь, например, проказа.

Наиболее часто люди разводились, если один из супругов решал уйти в монастырь. Хотя церковные правила запрещали насильственное пострижение, мужья часто пользовались этим, чтобы прекратить брак.

И наиредчайшим был развод по обоюдному согласию супругов. «Мы договорились полюбовно, чтобы нам развестись и мужу на другой жене жениться», «Как мы по своей воле сошлись, так по доброй воле разошлись», – гласят разводные грамоты того времени. Это прежде всего свидетельствует о том, что каноническое представление о природе брака как о таинстве еще недостаточно укрепилось в правосознании народа.

С утверждением христианских норм жизни в обществе изменились и личные отношения между супругами. Церковный брак официально признали таинством, совершаемым на небесах, направленным на наиболее полное физическое и духовное общение супругов. Однако духовная сторона христианского брака была формальной и означала общую религиозную жизнь. Соответственно было запрещено заключать браки с нехристианами. То, что сейчас подразумевается под духовной общностью, пришло значительно позднее.

Родительская власть на Руси была огромной. Убийство детей не считалось серьезным преступлением. По Уложению 1648 года, за убийство ребенка отец приговаривался к году тюремного заключения и церковному покаянию. Детей, убивших своих родителей, казнили.

Родители могли обратиться к властям для наказания собственных детей. Дело при этом по существу не рассматривалось, и в суть обвинений никто не вдавался. Достаточно было одной только жалобы родителей, чтобы детей пороли кнутом.

Родители имели право отдавать детей в холопство. Несмотря на осуждение церкви, практиковалось насильственное пострижение детей в монашество.

Купеческие, или предпринимательские, семьи до конца XVIII века мало отличалась от мещанских. В XIX веке различий стало больше. У богатых купцов первой и второй гильдий семьи становились малыми и приобретали автономию от общества. Гильдии и общества после отмены круговой поруки в 1775 году слабо влияли на купцов.

Так семейная жизнь постепенно отделялась от производства. Купчихи помогали мужьям, но все‑таки в основном занимались домом и детьми. Дети купцов подключались к работе позже, чем чада мещан и крестьян. Домочадцы имели личные помещения, вели индивидуальную жизнь, много времени проводили вне дома. Отношения между ними становились более уважительными и гуманными, семейная жизнь превращалась в закрытую от посторонних сферу, в которой образовывалось личное пространство. Так постепенно складывался новый тип семьи, который принято называть буржуазным. Купцы женились позже (и на более молоденьких девушках), чем мещане и крестьяне, а разница в возрасте супругов часто была значительной. Среди купечества часто встречались люди, не связанные браком.

Дворянская семья в XVIII – первой половине XIX века в некоторых отношениях была похожа на буржуазную: деловая и частная жизнь существовали отдельно, жена и дети не работали, отношения между супругами были более интимными, мужчины женились поздно (а женщины выходили замуж рано). Но везде царил патриархально‑авторитарный характер семейных отношений.

До середины XIX века во всех сословиях браки заключали, как правило, по прямому указанию родителей и из‑за семейных интересов.

И только в последней трети XIX – начале XX века молодежь стала выбирать себе пару, руководствуясь склонностями и другими личными соображениями. Брак «на всю жизнь» перестал быть обязательным; стало можно заменить партнера через развод – если один из супругов злоупотреблял властью, не хранил верность, надолго уезжал, не исполнял супружеские обязанности.

А потом мы шагнули дальше всех. В первое послереволюционное десятилетие институт семьи отрицался полностью, классическая семья признавалась буржуазным пережитком прошлого. Провозглашалось равноправие женщин, освобождение их от домашней работы и воспитания детей, полное обобществление семьи. В этом направлении действовали и пропаганда, и новое семейное законодательство. Однако скоро стало ясно, что государство не может взять на себя функции семьи, а население не склонно от нее отказываться. Семья как институт была официально реабилитирована.

На женщин была возложена священная обязанность: увеличивать численность строителей социализма. Семью опекали парткомы, профсоюзы, комсомольские организации. Все это шло рука об руку с презрению к сексуальным переживаниям, ханжеским отношением к телу… Об этом вы можете расспросить своих родителей. И если они будут честными и критичными, откровенными и смелыми, то расскажут о том, что миф о крепкой советской семье держался в основном на невозможности обеспечить себя жильем, на огромных материальных трудностях и на страхе перед обществом.

Вот такой небольшой и совсем не полный экскурс в историю семьи. На мой взгляд, мы мечтаем не о традиционной семье, а об идеальной – о той, которую хотели бы создать на принципах партнерства, уважения и доверия. И роль мужчины в этой новой семье пока очень трудно определить. Если он – добытчик и всему голова, то женщине придется смириться и подчиниться, а это уже совершенно невозможно. Для партнерства же требуются совсем иные качества мужчины: умение договариваться, ответственность, а порой и мягкость…

А какие они теперь, наши мужчины? Как выбирают себе жену? И выбирают ли?

– Послушайте, полковник, когда вы были молоды, какие у вас были самые любимые увлечения?

– Охота и женщины!

– А за кем вы охотились?

– За женщинами.

Не верю!!!!

У меня на приеме мужчина, 35 лет, разведен.

Его зовут Антон. Успешен в работе, отличается завидным здоровьем. Словом, завидный жених! То, что озвучил Антон, признаюсь, я привыкла чаще слышать от женщин.

– У меня есть любимая девушка, мы встречаемся уже три года. До этого я был женат, развелся. Очень рано женился, наверное, не был готов к браку. Сейчас мне тридцать пять. Мечтаю о семье, детях. Созрел!

– Так что же мешает? – спрашиваю я. – Девушка любимая есть, семью вы хотите, материальная база есть…

– Драма заключается в том, что я не доверяю свое девушке и женщинам в целом. Я очень боюсь, что появится ребенок, общий дом… А она увлечется кем‑то еще, начнет изменять. Я с этим жить не смогу. И что – опять развод и ребенок без отца? Мой пессимизм имеет основания. Когда мы только начали встречаться, в течение всего первого года нашего романа она безбожно мне врала. У нее был другой мужчина, с которым она также планировала замужество и детей. Когда все вскрылось, то объяснение было простым, как три копейки. Она выбирала! Целый год! Говорила одинаковые слова обоим, озвучивала одинаковые мечты, придумывала одинаковые имена для детей. Я знаю это все так подробно, потому что встречался с «ее героем». После этого ни видеть ее не мог, ни слышать. Больно было ужасно. Я тогда серьезно влюбился, надеялся, что в последний раз. Через несколько месяцев после разрыва она начала атаку: плакала, каялась, говорила, что все переосмыслила, что нет никого лучше меня. Я и поплыл… Уже больше года мы опять вместе, то вместе живем, то порознь. Мы удивительно совпадаем в быту, в интересах, в отношениях к жизни в целом. Но достаточно нескольких дней под одной крышей, и все разлетается вдребезги! Она намекает на брак, а меня парализуют воспоминания. Да и не только это. Смотрю на своих друзей, жены вовсю флиртуют на работе, дома их практически не бывает. Да что говорить, у меня в компании большинство замужних женщин крутит романы на стороне. «Для души», как они говорят. А многие и вовсе замуж не хотят. Зачем лишние нагрузки? Роман – это красиво и ни к чему не обязывает! А в браке надо напрягаться. Вот у меня от всех этих жизненных впечатлений и идет голова кругом. С одной стороны, моей даме сердца уже 29 лет, ей пора рожать, а я ни с места. С другой стороны, я ей не верю, и не верю в то, что встречу девушку, которая теперь сможет вызвать у меня такие сильные чувства и полное доверие. Да и время бежит…

Я слушала Антона, взрослого, серьезного, ответственного мужчину, и удивлялась тому, что он рассказывает о недоверии к противоположному полу. К сожалению, меня удивило только то, что об этом говорил представитель сильного пола.

Истории людей всегда разные, чувства не могут быть одинаковыми, слова и мера откровенности тоже разнятся. Объединяет эти рассказы одно чувство: недоверие к партнеру в частности и противоположному полу в целом. Это одна из базовых причин мужского нежелания жениться.

Категория: Электронная библиотека здоровья | Добавил: medline-rus (12.03.2018)
Просмотров: 1238 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
Вход на сайт
Поиск
Друзья сайта

Загрузка...


Copyright MyCorp © 2018



0%