Пятница, 20.04.2018, 09:34
Приветствую Вас Гость | RSS



Меню сайта
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 25
Статистика

Онлайн всего: 10
Гостей: 10
Пользователей: 0
Рейтинг@Mail.ru
регистрация в поисковиках



Друзья сайта

Электронная библиотека


Загрузка...





Главная » Электронная библиотека » ДОМАШНЯЯ БИБЛИОТЕКА » Электронная библиотека здоровья

Новый взгляд на природу человека

Теория конструирования эмоций – это не только современное объяснение, как создаются эмоции. Она также является провозвестником радикально другого взгляда на то, что значит быть человеком . Этот взгляд согласуется с последними исследованиями нейронаук. Он также дает вам больше контроля над вашими ощущениями и поведением, чем классический взгляд, а это ведет к глубоким последствиям для того, как жить своей жизнью. Вы – не реагирующее на стимул животное, приспособленное только откликаться на события в мире. Когда они появляются в ваших переживаниях и восприятиях, вы намного серьезнее сидите в водительском кресле, чем могли бы подумать. Вы предсказываете, конструируете и действуете. Вы – творец собственного опыта.

Другой влиятельный взгляд на человеческую природу проистекает из классического взгляда на эмоции. Ему тысячи лет, и он по‑прежнему укоренен в праве, медицине и других важных элементах общества. Эти две точки зрения фактически враждовали друг с другом в течение всей зафиксированной истории. В предыдущих сражениях классический взгляд на природу человека преуспел по причинам, которые мы видели. Однако сейчас, в ходе революции в изучении психики и мозга, современная нейробиология дает нам инструмент для разрешения конфликта, и под воздействием решающих доказательств классический взгляд проиграл.

В этой главе я излагаю действительно новый взгляд на природу человека, который дает теория конструирования эмоций, и сравниваю его с традиционными идеями, поддерживаемыми классическим взглядом. Я также знакомлю вас со скрытой причиной, так долго державшей на виду классический взгляд, укоренившись в науке и культуре, несмотря на мощный поток контрдоказательств.

* * *

Большинство из нас считает, что внешний мир физически отделен от нас самих. События происходят в мире «снаружи», а вы реагируете на них «внутри» в мозге.

В теории конструирования эмоций, однако, эта разделяющая линия между мозгом и миром проницаема, а может, даже не существует. Системы вашего мозга сочетаются различными способами, чтобы сконструировать ваши восприятия, воспоминания, мысли, ощущения и прочие душевные состояния. Вы испытали это на себе, когда, разглядывая рисунок пчелы из пятен, видели формы, которых в реальности не существует, и это показывает, что ваш мозг моделирует мир путем симуляции. Ваш мозг выдает море предсказаний, симулирует их последствия, как если бы они существовали, и проверяет и корректирует эти предсказания с помощью реальных входных сенсорных сигналов. Попутно ваши интероцептивные предсказания производят ваше переживание аффекта, влияют на каждое выполняемое вами действие и определяют, какие части мира волнуют вас в данный момент (вашу аффективную нишу). Без интероцепции вы бы не обращали внимание ни на физическое окружение, ни на что‑либо еще, и маловероятно, чтобы вам удалось прожить долго. Интероцепция позволяет вашему мозгу конструировать среду, в которой вы живете.

В то же самое время, когда ваш мозг моделирует ваш мир, внешний мир помогает мозгу устанавливать связи. Когда вы были новорожденным, захлестнутым валом входных сигналов, внешний мир высаживал самые ранние понятия, а ваш мозг выстраивал связи с реалиями физического мира вокруг вас. Так мозг младенца строит связи, чтобы распознавать человеческие лица. По мере того как мозг развивается и вы начинаете изучать слова, ваш мозг подключается к социальному миру и вы начинаете создавать чисто ментальные понятия вроде «вещей, которые могут защитить вас от жалящих насекомых» и «печали». Кажется, что эти понятия культуры находятся во внешнем мире, но на деле они – порождения вашей понятийной системы.

С этой точки зрения культура – не какой‑то просвечивающий аморфный пар, окружающий вас. Она помогает создавать связи в вашем мозге, и вы ведете себя таким образом, который создает связи в мозге следующего поколения. Например, если культура диктует, что люди с определенным цветом кожи являются менее ценными, то эта социальная реальность оказывает физическое влияние: у этих людей меньше заработная плата, а у их детей хуже питание и жилищные условия. Такие факторы меняют структуру мозга детей в худшую сторону, затрудняя их обучение и увеличивая вероятность, что эти дети в будущем будут зарабатывать меньше[1].

Ваши конструкты не являются произвольными – ваш мозг (и порождаемая им психика) должен поддерживать хоть какую‑то связь с реальностью, чтобы сохранить ваше тело живым и здоровым. Конструирование не может сделать твердую стену нетвердой (если только вы не мутант с суперспособностями), но вы можете перерисовать границы стран, переопределить брак или решить, кто полезен, а кто нет. Ваши гены дали вам мозг, который может установить связь с физической и социальной окружающей средой, и другие участники вашей культуры конструируют эту среду вместе с вами. Чтобы создать психику, нужно несколько мозгов, а не один.

Теория конструирования эмоций также ведет к новому представлению о личной ответственности. Предположим, что вы разозлились на своего босса, импульсивно сорвались, треснули кулаком по его столу и обозвали идиотом. В то время как классический взгляд приписывает определенную вину гипотетической системе гнева, частично снимая с вас ответственность, конструктивистская точка зрения расширяет представление об ответственности, вынося это за рамки вредоносного момента. Ваш мозг предвосхищает, а не реагирует. Его базовые системы постоянно пытаются догадаться, что будет дальше, – чтобы вы могли выжить. Поэтому ваши действия и предсказания, которые запускают эти действия, сформированы вашим прошлым опытом (таким как понятия), который привел к актуальному моменту. Вы треснули по столу, потому что ваш мозг предсказал случай гнева, используя ваше понятие «гнева», а ваш прошлый опыт (непосредственный или взятый из фильмов, книг и т. д.) включал удар кулаком по столу в сходной ситуации.

Как вы помните, ваша управляющая система постоянно формирует ход ваших прогнозов и ошибок прогноза, чтобы помочь выбирать среди многочисленных действий, вне зависимости от того, ощущаете вы контроль над собой или нет. Эта сеть может работать только с понятиями, которые у вас есть. Поэтому встает вопрос ответственности: отвечаете ли вы за свои понятия? Разумеется, не за все. Когда вы были младенцем, вы не могли выбирать понятия, которые вкладывали вам в голову другие люди. Однако во взрослом возрасте у вас всегда есть выбор того, что на вас воздействует, и, соответственно, выбор того, чему вы учитесь, а это создает понятия, которые в конечном итоге влекут ваши действия, ощущаются они преднамеренными или нет. Поэтому «ответственность» означает обдуманный выбор по изменению ваших понятий[2].

В качестве реального примера возьмем любой значительный конфликт: израильтяне против палестинцев, хуту против тутси, боснийцы против сербов, сунниты против шиитов[3]. Рискну предположить, что ни один участник этих групп не виноват за ту ненависть, что они испытывают по отношению друг к другу, поскольку конфликты начались многие поколения назад. Однако каждый отдельный человек сегодня несет определенную ответственность за продолжение конфликта, поскольку каждый человек может поменять свои понятия и, соответственно, свое поведение. Никакой конкретный конфликт не был предопределен эволюцией. Конфликты продолжаются вследствие социальных обстоятельств, которые формируют связи в мозге участвующих людей. Кто‑нибудь должен брать ответственность за изменение этих обстоятельств и понятий. Кто это сделает, если не сами люди?

Научные исследования дают некоторые предварительные надежды для подтверждения такой точки зрения. Исследователи обучили группу израильтян менее негативно думать о различных неприятных событиях (таких как запуск ракет палестинцами и похищения израильских солдат) и заново категоризовать их как менее негативные. Впоследствии обучаемые не только меньше злились, но и демонстрировали бо льшую поддержку для политики мирных решений, например предоставления помощи палестинцам, а также меньше поддерживали агрессивную тактику по отношению к палестинцам, живущим в секторе Газа. Примыкающее к недавней палестинской заявке на членство в ООН, такое обучение новым категориям привело людей к поддержке идеи об уступке контроля безопасности для окрестностей в Восточном Иерусалиме в обмен на абсолютный мир и к уменьшению поддержки ограничительной политики, например запрета для палестинцев пользоваться израильской медицинской системой. Эти последние изменения длились пять месяцев после обучения[4].

Если вы выросли в обществе, полном ярости и ненависти, вы не виноваты в том, что у вас есть соответствующие понятия, однако, будучи взрослым, вы можете выбирать свое обучение и осваивать дополнительные понятия. Разумеется, это непросто, но это выполнимо. Это еще одно основание для моего нередкого утверждения: «Вы – творец собственного опыта». Вы действительно частично ответственны за свои действия, даже за так называемые эмоциональные реакции, которые вы переживаете как находящиеся вне вашего контроля. Ваша ответственность – осваивать понятия, которые посредством предсказаний удержат вас от опасных действий. Вы также несете определенную ответственность за других, поскольку ваши действия формируют понятия и поведение других людей, создавая среду, которая подключает и отключает гены для создания связей в мозге окружающих, включая мозг следующего поколения. Социальная реальность подразумевает, что все мы частично ответственны за поведение других людей – не легковесным образом вроде «все‑общество‑виновато», а через реальные связи нашего мозга.

Когда я была психотерапевтом, я работала с женщинами студенческого возраста, которые, будучи маленькими девочками, страдали от плохого обращения родителей. Я помогала своим клиентам понять, что они были жертвами дважды: один раз в тот момент и еще раз, когда их оставили с эмоциональными переживаниями, с которыми могут справиться только они. Из‑за травмы их мозг продолжал моделировать враждебный мир даже после того, как они попадали в лучшую обстановку. Не их вина, что их мозг был сформирован в специфически токсичных условиях. Однако каждая из них – единственный человек, кто может трансформировать свою понятийную систему, чтобы изменить вещи к лучшему. Это та форма ответственности, которую я подразумеваю. Иногда ответственность означает, что вы единственный человек, который может что‑то изменить.

А сейчас мы подходим к вопросу происхождения человека. Мы привыкли думать о себе как о конечном пункте долгого эволюционного пути. Теория конструирования эмоций предлагает более сдержанную точку зрения. Сам по себе естественный отбор вовсе не предназначен именно для нас. Мы – всего лишь еще один вид с определенными адаптациями, помогающими передать наши гены следующему поколению. У других животных есть масса возможностей, которых мы лишены, – например, умение покрывать огромные расстояния или залезать на стены, из‑за чего мы восхищаемся супергероями вроде Человека‑паука. Люди же наиболее талантливы в строительстве ракет, летящих к далеким планетам, и в изобретении и применении законов, которые существуют в наших умах и диктуют, как мы должны обращаться друг с другом. Что‑то в нашем мозге дает нам наши уникальные способности, но это «что‑то» не обязано быть отдельной специальной системой строительства ракет и ввода законов – или, если на то пошло, эмоций, – пришедшей от наших предков, не являющихся людьми.

Одна из наших наиболее примечательных адаптаций – то, что нам не нужно передавать весь генетический материал для создания нейронных связей в мозге. С биологической точки зрения это было бы чересчур дорого. Вместо этого у нас есть гены, которые позволяют мозгу развиваться в условиях наличия других мозгов вокруг – посредством культуры. В то время как отдельный мозг пользуется преимуществом избыточности, сжимая информацию до сходств и различий, несколько мозгов используют преимущества избыточности других (если они принадлежат одной культуре и пользуются одними понятиями) и строят связи друг с другом. Фактически эволюция улучшает свою эффективность посредством человеческой культуры, и мы передаем культуру своим потомкам, формируя связи в их мозгах.

Человеческий мозг от микро‑ до макроуровня организован по принципам изменчивости и вырожденности. Кластеры нейронов в его взаимодействующих сетях частично независимы и эффективно обмениваются информацией. Такая схема позволяет постоянно меняющимся группам нейронов образовываться и исчезать за миллисекунды, и поэтому отдельные нейроны в разных ситуациях участвуют в различных структурах, моделируя изменчивый и только частично предсказуемый мир. В такой динамической среде нет нейронных «отпечатков». Для человечества было бы крайне невыгодно иметь один унаследованный комплект модулей психики, когда мы живем в таком разно­образном географическом и социальном окружении. Человеческий мозг развился, чтобы создавать различные виды человеческой психики, приспособленные к различным средам. Нам не нужен один универсальный мозг, создающий одну универсальную психику, чтобы провозгласить, что все мы принадлежим к одному виду[5].

В целом теория конструирования эмоций – это биологически корректное психологическое объяснение того, кем вы являетесь как человек. Она учитывает и эволюцию, и культуру. Вы родились с какими‑то связями в мозге, определенными вашими генами, однако окружающая среда может включать и отключать некоторые гены, позволяя вашему мозгу самостоятельно устанавливать связи с вашим опытом. Ваш мозг формируется реалиями мира, в котором вы обнаруживаете себя, включая социальный мир, созданный соглашениями между людьми. Ваша психика – грандиозное сотрудничество, которого вы не осознаете. Посредством конструирования вы воспринимаете мир не в каком‑то объективно точном смысле, а через очки ваших собственных потребностей, целей и предыдущего опыта (как это вы делали с пчелой). И вы – вовсе не венец эволюции, а просто очень интересный вид животных с некоторыми уникальными способностями.

* * *

Теория конструирования эмоций предлагает взгляд на природу человека, который совершенно отличен от классического. Классические идеи о нашем эволюционном происхождении, нашей личной ответственности и наших взаимоотношениях с внешним миром доминировали в западной культуре в течение тысячелетий. Чтобы понять эту устаревшую точку зрения на человеческую природу и то, почему она держалась так долго, удобно начать (как это делают многие научные истории) с Чарльза Дарвина.

В 1872 году Дарвин опубликовал книгу «О выражении эмоций у человека и животных», в которой писал, что эмоции пришли к нам неизменными через века, от древних животных предков. Поэтому, согласно Дарвину, эмоции современных людей запускаются древними частями нашей нервной системы, и каждая эмоция имеет собственный устоявшийся «отпечаток»[6].

Если позаимствовать термин у философии, то Дарвин говорил, что каждая эмоция обладает сущностью . Если случаи печали происходят при надутом виде и замедленной частоте сердечных сокращений, то отпечаток «надутый вид и замедленная частота сердечных сокращений» может быть сущностью печали. Либо же сущность может быть базовой причиной, которая делает все случаи печали эмоцией, которой они являются, такой как набор нейронов. (Я буду использовать слово «сущность» для обоих вариантов.)[7]

Вера в сущности называется эссенциализм . Она предполагает, что некоторые категории – печаль и страх, собаки и кошки, американцы европейского происхождения и американцы африканского происхождения, мужчины и женщины, добро и зло – все они имеют подлинную реальность или природу. Предполагается, что элементы каждой категории имеют общее базовое свойство (сущность), которое заставляет их быть сходными, даже если у них есть какие‑то несущественные различия. Есть множество разновидностей собак, которые отличаются по размеру, форме, цвету, передвижению, темпераменту и так далее, но все эти различия считаются несущественными по отношению к какой‑то общей сущности, которую разделяют все собаки. Собака – ни при каких условиях не кошка.

Аналогичным образом все варианты классического взгляда считают, что эмоции (вроде печали и страха) обладают различными сущностями. Нейробиолог Яак Панксепп, например, пишет, что сущность эмоций – система нейронов в субкортикальных зонах головного мозга. Эволюционный психолог Стивен Пинкер пишет, что эмоции – своего рода психические органы, аналогичные органам тела для специализированных функций, и что сущность эмоций – набор генов. Эволюционный психолог Леда Космидес и психолог Пол Экман предполагают, что каждая эмоция имеет внутреннюю ненаблюдаемую сущность, которую они метафорично именуют программой. Экмановский вариант классического взгляда, называемый теорией базовых эмоций, предполагает, что сущности счастья, печали, страха, удивления, гнева и отвращения автоматически инициируются объектами и событиями мира. Другой вариант, называемый классической теорией оценки, вставляет дополнительный шаг между вами и миром, утверждая, что ваш мозг сначала оценивает ситуацию и решает, нужно ли инициировать какую‑либо эмоцию. Все варианты классического взгляда сходятся на том, что у каждой категории эмоций есть определенный «отпечаток»; они расходятся только в отношении природы сущностей[8].

Эссенциализм – та причина, по которой так трудно избавиться от классического взгляда. Он побуждает людей верить, что их чувства открывают объективные границы в природе. Счастье и печаль выглядят и ощущаются по‑разному, поэтому утверждается, что они должны иметь различные сущности в мозге. Люди почти всегда не осознают, что придумывают сущности; они не могут видеть движения своих рук, когда вырезают разделяющие линии в мире природы.

Вера Дарвина в сущности эмоций, раскрытая в «Выражении эмоций», помогла выдвинуть классический взгляд на эмоции на видное место. Эта же самая вера ненароком заставила Дарвина выглядеть лицемером. Не так просто критиковать идеи (не говоря уже о том, чтобы противоречить им) одного из величайших ученых в истории. Но давайте все же попробуем.

Самая известная книга Дарвина «Происхождение видов» инициировала переворот в сознании, который превратил биологию в современную науку. Его величайшим научным достижением, удачно подытоженным эволюционным биологом Эрнстом Майром, было освобождение биологии от «парализующей хватки эссенциализма». Однако в отношении эмоций Дарвин сделал необъяснимый разворот, написав через тридцать лет «Выражение эмоций» – книгу, пронизанную эссенциализмом. Сделав это, он отказался от своих замечательных нововведений и вернулся к парализующей хватке эссенциализма – по меньшей мере в том, что касается эмоций[9].

Как видите, до того как дарвиновская теория из «Происхождения видов» стала популярной в XIX веке, царством животных правил эссенциализм. Предполагалось, что каждый вид имеет идеальную форму, сотворенную Богом, и определяющие свойства (сущности), которые отличают его от всех других видов (каждый из которых обладает собственной сущностью). Утверждалось, что отклонения от идеала возникают из‑за ошибок или случайностей. Представьте это как «собачью выставку» биологии. Выставка собак (если вы никогда ее не видели) – это конкурс по определению «лучшей» собаки среди участников. Эти собаки не соревнуются между собой: судьи сравнивают их с гипотетической идеальной собакой, чтобы узнать, какой из участников ближе всего к идеалу. Например, для золотистых ретриверов судьи сравнивают всех конкурсантов с идеальным образом золотистого ретривера. У собаки правильный рост? Ее конечности симметричны? Морда прямая, плавно сопряженная с черепом? Шерсть густая, плотная, блестящая, золотая? Любые отклонения от идеальной собаки считаются ошибкой, и собака с наименьшим количество ошибок побеждает. Точно так же влиятельные мыслители XIX века представляли мир живых существ одной большой собачьей выставкой. Если вы смотрите на какого‑то золотистого ретривера и видите, что его шаг длиннее среднего, то шаг слишком велик по сравнению с идеалом или даже неправилен[10].

Затем появился Дарвин, который сказал, что вариации внутри какого‑то вида, такие как длина шага, не являются ошибками. Наоборот, вариаций следует ожидать и они значимо связаны с окружающей средой для этого вида. Любая группа золотистых ретриверов обладает разнообразной длиной шага, и каждая из них обеспечивает функциональное преимущество при беге, подъеме в гору или при охоте. Особи с шагом, лучше всего подходящим к окружающей среде, проживут больше и дадут больше потомства. Такова дарвиновская теория эволюции в действии. Процесс известен под названием естественного отбора, а иногда формулируется как «выживает сильнейший». По Дарвину, каждый вид является понятийной категорией – группой уникальных особей, которые отличаются друга от друга, но никакой сущности в основе нет. Идеальной собаки не существует – это просто статистическая сводка по многим различающимся собакам. Для каждой особи в этой группе нет необходимых, достаточных или даже типичных черт. Это наблюдение, известное как популяционное мышление, является центральным для дарвиновской теории эволюции[11].

Популяционное мышление основано на изменчивости, в то время как эссенциализм основан на неизменности. Эти две идеи в принципе несовместимы. Поэтому «Происхождение видов» – глубоко антиэссенциалистская книга. Соответственно, весьма озадачивает то, что в отношении эмоций Дарвин отказался от своего величайшего достижения, написав «Выражение эмоций»[12].

В равной степени озадачивает, не говоря уже об ироничности ситуации, что классический взгляд на эмоции основан на том самом эссенциализме, который Дарвин изгнал из биологии. Классический взгляд четко называет себя эволюционным и полагает, что эмоции и их выражения – это продукты естественного отбора, несмотря на то, что в размышлениях Дарвина об эмоциях естественный отбор напрочь отсутствует. Любой эссенциалистский взгляд, который рядится в тогу Дарвина, демонстрирует глубокое непонимание основных идей Дарвина об эволюции.

Привлекательная мощь эссенциализма привела Дарвина к каким‑то совершенно смехотворным мыслям об эмоциях. Он писал в «Выражении эмоций»: «Даже насекомые выражают гнев, ужас, ревность и любовь», когда трутся частями тела для извлечения звуков. Подумайте об этом в следующий раз, когда будете гоняться за мухой на кухне. Дарвин также писал, что эмоциональная неустойчивость может вызвать завивание волос[13].

Эссенциализм не только силен, но и заразен. Непонятная вера Дарвина в неизменные сущности эмоций пережила его и сказалась на творчестве других знаменитых ученых. В ходе этого процесса набрал силу классический взгляд на эмоции. Самым важным примером является случай Уильяма Джеймса, которого многие считают отцом американской психологии. Возможно, Джеймс известен не настолько широко, как Дарвин, однако он был, несомненно, интеллектуальным титаном. Его 1200‑страничная книга «Принципы психологии» содержит большую часть важных идей западной психологии и остается фундаментальным трудом в этой области спустя век с лишним. Его имя присвоено высшей почетной награде, которую может получить ученый от Американской психологической ассоциации, – премии Уильяма Джеймса, а здание психологического факультета Гарвардского университета называется Уильям‑Джеймс‑Холл.

Часто ссылаются на слова Джеймса о том, что каждый тип эмоций – счастье, страх и так далее – имеет собственный отпечаток в теле. Эта эссенциалистская идея – ключевой факт классического взгляда, и поколения исследователей под влиянием Джеймса искали эти отпечатки в сердечных сокращениях, дыхании, кровяном давлении и прочих телесных маркерах (а также написали несколько хорошо продававшихся книг об эмоциях). Однако в утверждении Джеймса есть подвох: он никогда такого не говорил. Распространенное мнение об обратном появилось из‑за столетнего неправильного толкования его слов через очки эссенциализма.

На самом деле Джеймс писал, что каждый случай эмоции (а вовсе не каждая категория эмоций) связан с уникальным телесным состоянием. Это совершенно другое утверждение. Оно означает, что вы можете дрожать от страха, подпрыгнуть от страха, застывать в страхе, кричать от страха, задыхаться от страха, прятаться в страхе, нападать в страхе и даже смеяться в лицо страху. Каждое появление страха связано с различными наборами внутренних изменений и ощущений. Классическое неправильное понимание Джеймса разворачивает этот смысл на 180 градусов, как если бы он провозгласил существование сущностей эмоций, когда на самом деле, как ни парадоксально, он говорил обратное. По словам Джеймса, «Страх промокнуть – это не тот же страх, что боязнь медведя»[14].

Как возникло это распространенное неверное понимание Джеймса? Я обнаружила, что в путанице виноват один из современников Джеймса, философ Джон Дьюи. Он создал собственную теорию эмоций, привив эссенциалистские взгляды Дарвина к антиэссенциалистским идеям Джеймса, хотя они были принципиально несовместимыми. В результате появился монстр Франкенштейна – теория, которая перевернула смысл утверждений Джеймса, приписав сущность каждой категории эмоций. В качестве завершающего штриха Дьюи назвал свою стряпню именем Джеймса, назвав это «теорией эмоций Джеймса – Ланге»[15]. Сегодня роль Дьюи в этой путанице забыта, и бесчисленные публикации приписывают его теорию Джеймсу. Прекрасным примером являются труды невролога Антонио Дамасио, автора «Ошибки Декарта» и других популярных книг об эмоциях. Для Дамасио уникальный физический отпечаток эмоции, который он называет соматическим маркером, – это источник информации, которую мозг использует для принятия хороших решений. Эти маркеры – словно маленькие кусочки мудрости. Эмоциональные переживания, согласно Дамасио, происходят, когда соматические маркеры трансформируются в осознанные ощущения. Гипотеза Дамасио – на деле дитя слияния идей Джеймса – Ланге, а не фактических взглядов Джеймса на эмоции[16].

Неправильное истолкование Джеймса, сделанное Дьюи, – одна из крупнейших ошибок в современной психологии, прикрытая эссенциализмом от имени Дарвина. Парадоксально, не говоря уже об абсурдной трагичности, что имя Дарвина призвано придать авторитет эссенциалистским научным взглядам, когда величайшее научное достижение Дарвина состояло в уничтожении эссенциализма в биологии.

Итак, почему же эссенциализм так силен, что он может исказить слова великих ученых и сбить с пути научных открытий?

Простейшая причина состоит в том, что эссенциализм интуитивно понятен. Мы переживаем свои эмоции как автоматические реакции, поэтому легко поверить, что они появляются из древних специальных частей мозга. Мы также видим эмоции в подмигиваниях, нахмуренных бровях и прочих подергиваниях мускулов, и мы слышим эмоции в тоне и ритме голосов без какого‑либо ощущения усилий или воздействия. Поэтому легко также поверить, что природа сконструировала нас так, чтобы мы распознавали демонстрацию эмоций, и запрограммировала нас реагировать на них. Однако это сомнительное заключение. Миллионы людей во всем мире могут мгновенно и без усилий узнать лягушонка Кермита, но это не означает, что человеческий мозг имеет нейронные связи для узнавания Маппетов[17]. Эссенциализм обещает простые объяснения с единственной причиной, которые отражают здравый смысл, когда на самом деле мы живем в сложном мире.

Эссенциализм также весьма труден для опровержения. Поскольку сущность может быть ненаблюдаемым свойством, люди вольны верить в сущности, даже когда их нельзя обнаружить. Легко придумать причины, по которым эксперимент не обнаружил никакой сущности: «Мы пока ничего нигде не увидели», или «Мы не можем заглянуть внутрь этой сложной биологической структуры», или «Сегодня наши инструменты недостаточно мощны, чтобы обнаружить сущность, но когда‑нибудь они станут мощнее». Такие обнадеживающие мысли выглядят успокоительно, но доказать ложь логически невозможно. Эссенциализм делает себе прививку от встречных доказательств . Это также меняет способ использования науки. Если ученые верят в мир сущностей и ждут, пока он будет открыт, то они посвящают себя поиску этих сущностей – а это потенциально бесконечные искания[18].

Эссенциализм также выглядит внутренней присущей частью нашего психологического устройства. Люди создают категории, изобретая чисто ментальные сходства, как вы видели в главе 5, и мы называем эти категории словами. Поэтому слова вроде «питомец» или «печаль» применяются к множеству разнообразных случаев. Слова – это невероятное достижение, но одновременно они – еще и фаустовская сделка с дьяволом для человеческого мозга. С одной стороны, слово наподобие «печали», если его применять к набору различных восприятий, приглашает вас искать (или изобретать) некоторую лежащую в основе одинаковость, которая перевешивает их внешние различия. Иными словами, слово «печаль» побуждает вас создавать понятие эмоции, а это хорошо. Однако это слово также побуждает вас верить в причину этой одинаковости: некое глубокое ненаблюдаемое или даже непознаваемое качество, которое отвечает за их эквивалентность, обеспечивая им истинную тождественность. То есть слова приглашают вас верить в сущность, и этот процесс предположительно является источником эссенциализма. Уильям Джеймс сделал сходное наблюдение больше столетия назад, когда писал: «Каждый раз, когда мы сотворили слово… для наименования какой‑то группы явлений, мы склонны предположить какую‑то независимую сущность, существующую за пределами этих явлений, для которой это слово должно быть именем». Те самые слова, которые помогают нам изучать понятия, могут также обманом заставлять нас верить, что их категории отражают четкие границы в природе[19].

Исследования с детьми показывают, как человеческий мозг конструирует веру в сущности. Ученый показывает ребенку красный цилиндр, называя его несуществующим словом, например «бликет», и показывает, что у него есть особая функция – освещать машину. Далее ребенку показывают еще два предмета – синий квадрат (который экспериментатор тоже называет «бликет») и второй красный цилиндр (который не называется «бликет»). Ребенок ожидает, что машину будет освещать только синий квадрат, несмотря на то что он визуально отличается от первоначального красного «бликета». Дети делают умозаключение, что каждый «бликет» обладает невидимой каузальной силой, которая освещает машину. Это явление, которое ученые называют индукцией, – весьма эффективный для мозга способ расширить понятия, игнорируя вариации. Однако индукция также способствует эссенциализму. Когда, будучи ребенком, вы видели друга, упавшего на пол и плачущего по игрушке, а вам говорили, что он расстроен, ваш мозг делал заключение, что внутри имеется невидимая каузальная сила, вызывающая чувство расстроенности, валяние на полу и плач. Вы распространяете свою веру в эту сущность на другие случаи детей, которые надуты, закатывают истерику, скрипят зубами или отличаются другим поведением, когда взрослые определяют для вас, что эти дети расстроены. Слова для эмоций укрепляют ту фикцию, что создаваемые нами эквивалентности объективно реальны в мире и просто ждут своего открытия[20].

Эссенциализм может также быть естественным следствием того, как ваш мозг строит связи. Та же самая схема, которая позволяет вам формировать понятия и прогнозировать с их помощью, также легко работает с сущностями. Как вы видели в главе 6, ваша кора научается понятиям, отделяя сходства от различий. Она объединяет информацию зрения, слуха, интероцепции и прочих сенсорных систем и сжимает ее до эффективных сводок. Каждая сводка подобна маленькой воображаемой сущности, изобретенной вашим мозгом, чтобы представить, что множество случаев из вашего прошлого сходны между собой[21].

Таким образом, эссенциализм – интуитивно понятная, неуязвимая для логического опровержения часть нашего психологического и нейронного строения и бич для науки, который может существовать вечно. Это также основа для наиболее фундаментальной идеи классического взгляда – что эмоции имеют универсальные отпечатки. Неудивительно, что у классического взгляда такая живучесть: она подпитывается фактически неубиваемым убеждением.

Когда вы встраиваете эссенциализм в теорию эмоций, вы получаете нечто большее, чем просто доктрину, каким образом и почему вы ощущаете. Вы получаете – да, да! – аргументированную историю о том, что означает быть человеком. Классическую теорию человеческой природы.

Эта классическая теория начинается с вашего эволюционного происхождения. Вам говорят, что, по сути, вы животное. Вы якобы унаследовали различные сущности психики от ваших предков, не принадлежащих к человеческому роду, включая сущности эмоций, глубоко похороненные в вашей подкорке.

Если цитировать Дарвина, «Человек со всеми его благородными качествами… с богоподобным интеллектом… со всеми этими возвышенными способностями… по‑прежнему несет в своем теле нестираемый отпечаток своего низкого происхождения». Тем не менее классический взгляд считает вас особенным, поскольку ваши животные сущности находятся в подарочной упаковке рационального мышления. Уникальная для людей сущность психики позволяет вам управлять эмоциями с помощью рациональных целей, что ставит вас на вершину животного мира[22].

Классический взгляд на природу человека также высказывается о личной ответственности. Он говорит, что ваше поведение регулируется внутренними силами, находящимися вне вашего контроля: мир ударяет вас, а вы эмоционально реагируете на импульсы, подобно извергающемуся вулкану или кипящему котлу. Согласно такой точке зрения, иногда ваши сущности эмоций и когнитивные сущности борются за контроль над вашим поведением, а иногда эти два набора сущностей работают совместно, чтобы вразумить вас. В любом случае, как утверждается, вы находитесь во власти сильных эмоций, которые захватывают вас, и поэтому вы несете меньшую вину за свои действия. Такое предположение сейчас лежит в основе западных правовых систем, где к так называемым преступлениям, совершенным в состоянии аффекта, относятся по‑другому. Кроме того, если вы совершенно лишены эмоций, то вы кажетесь человеком, более способным на бесчеловечные действия. Некоторые полагают, что серийный убийца без угрызений совести каким‑то образом менее человечен, чем убийца, глубоко раскаивающийся в содеянном. Если дело обстоит так, то мораль бы коренилась в вашей способности ощущать определенные эмоции.

Классический взгляд также очерчивает четкие границы между вами и внешним миром. Посмотрите вокруг, и вы увидите различные объекты: деревья, камни, дома, змей и других людей. Эти объекты существуют вне вашего физического тела. С этой точки зрения падающие деревья издают звуки, присутствуете вы при этом или нет. С другой стороны, вам сообщают, что эмоции, мысли и восприятия существуют внутри вашего физического тела и у каждой есть собственная сущность. Как следствие, ваша психика полностью находится внутри вас, а мир – полностью снаружи[23].

В каком‑то смысле классический взгляд выхватил человеческую природу у религии и отдал ее в руки эволюции. Вы больше не бессмертная душа, а набор специализированных различных внутренних сил. Вы пришли в мир не сотворенным по образу Бога, а созданным своими генами. Вы воспринимаете мир верно не потому, что Бог вас так спроектировал, а потому что от этого зависит выживание ваших генов и передача их следующему поколению. А ваш разум – место сражения не добра и зла, не праведности и греха, а рациональности и эмоциональности, коры и подкорки, внутренних и внешних сил, мыслей в мозге и эмоций в теле. Вы со своим животным мозгом, обернутым в рациональную кору, отличаетесь по природе от других животных не потому, что у вас есть душа, а потому, что вы венец эволюции, обеспеченный интуицией и психикой.

Дарвин воплотил свой эссенциалистский взгляд на природу человека. Хотя он убрал эссенциализм из своего понимания мира природы, когда пришел к месту человека в этом мире, эссенциализм его пересилил. «Выражение эмоций» включает все три части классического взгляда на человеческую природу: что животные и люди делят общие универсальные сущности эмоций, что эмоции имеют выражения на лице и теле, находящиеся вне нашего контроля, и что они инициируются внешним миром.

За последующие годы, однако, собственный дарвиновский эссенциализм вернулся, чтобы напасть на своего создателя сзади. По мере того как интеллектуальные последователи Дарвина усваивали его взгляды, формирующие классический взгляд, они, как ни парадоксально, неправильно интерпретировали (или искажали?) его собственные слова, чтобы те лучше соответствовали эссенциализму.

Дарвин действительно утверждал в «Выражении эмоций», что люди демонстрируют универсальные выражения лиц, которые происходят от общего предка:

Некоторые действия людей, например, когда у них под влиянием сильного ужаса встают дыбом волосы, или когда они в ярости скалят зубы, едва ли можно понять, если не согласиться с мыслью, что когда‑то человек существовал в намного более низком и звероподобном состоянии. Сходство определенных выражений у различных родственных видов (например, движения одних и тех же лицевых мышц при смехе у людей и различных обезьян) оказывается несколько более понятным, если мы верим в их происхождение от общего предка[24].

Можно подумать, что Дарвин говорит, будто мимика является полезным и функциональным продуктом эволюции, и классический взгляд фактически базируется на этой идее. Однако Дарвин на самом деле говорит противоположное. Он пишет, что улыбки, нахмуренные брови, широко открытые глаза и прочие выражения были бесполезными рудиментарными движениями – продуктами эволюции, которые больше не выполняют никакой функции, как копчик и аппендикс у человека и крылья у страуса. В «Выражении эмоций» он утверждал это больше десятка раз. Выражения лиц были главным образом веским примером в его аргументах, касающихся эволюции. Согласно Дарвину, если эти выражения бесполезны для человека, но их разделяют другие животные, то они должны существовать, поскольку они действовали у давно исчезнувшего общего предка. Рудиментарные выражения дали бы сильное подтверждение тому, что люди были животными, оправдывая его ранние взгляды на естественный отбор из «Происхождения видов» 1859 года, которые он затем применил к эволюции человека в следующей книге «Происхождение человека и половой отбор» в 1871 году[25].

Если Дарвин не утверждал, что выражения эмоций развивались, чтобы способствовать функции выживания, то почему многие ученые страстно верят, что он это говорил? Я обнаружила ответ на этот вопрос в рукописях американского психолога начала XX века Флойда Олпорта, который пространно излагал дарвиновские идеи. В 1924 году Олпорт сделал беспочвенный вывод из текста Дарвина, где значительно изменил первоначальный смысл. Олпорт писал, что выражения начинаются у новорожденных как рудиментарные, но быстро приобретают функции: «Вместо биологически полезной реакции, присутствующей у предка, и заметного остатка у потомка, мы считаем обе эти функции присутствующими у потомка, причем первая служит базисом, из которого развивается вторая»[26].

Вариант Олпорта приобрел определенную подлинность и вескость, несмотря на неточность, поскольку он поддерживал классический взгляд на природу человека. Он был охотно принят единомышленниками, которые теперь могли считаться наследниками авторитетного Чарльза Дарвина. На деле же они были наследниками Флойда Олпорта, покромсавшего Дарвина.

Как вы можете видеть, иногда имя Дарвина действует как волшебный плащ, отпугивающий злых духов научной критики. Это позволило Флойду Олпорту и Джону Дьюи обратить слова Уильяма Джеймса и самого Дарвина в диаметрально противоположные и подкрепить тем самым классический взгляд на эмоции. Этот плащ был защитой, поскольку, если вы не соглашаетесь с какой‑то дарвиновской идеей, вы, надо думать, отрицаете эволюцию. (Эге, да вы, должно быть, тайный креационист!)

Волшебный плащ Дарвина также помог распространить ошибочную идею, что мозг развивался как набор узлов с отдельными специальными функциями. Это ключевое представление классического взгляда привело многих ученых к бесплодному пути поиска эмоциональных узлов в мозге. Этот путь был проложен шедшим за Дарвином врачом середины XIX века Полем Брока , который провозгласил, что открыл зону мозга, ответственную за речь. Он наблюдал, что пациенты с повреждением определенной зоны левой лобной доли были неспособны бегло говорить, – состояние, которое называется моторной или экспрессивной афазией. Когда человек с афазией Брока пытается сказать что‑нибудь осмысленное, слова получаются перепутанными: «Четверг, ну, ну, ну, нет, ну, пятница… Бар‑ба‑ра… жена и, о! машина… ехать… плагбаум [Sic] [27]… вы знаете… отдых и ТВ». Брока сделал вывод, что обнаружил сущность языка в мозге, сродни тому, как ученые, разделяющие классический взгляд, считают результаты повреждения миндалевидного тела доказательством наличия зоны страха. Эта область с тех пор известна как центр Брока[28].

Дело в том, что у Брока были скудные подтверждения его заявлений, а у других ученых имелось множество доказательств, что он неправ. Например, они указывали, что другие пациенты с такой афазией имели совершенно здоровые центры Брока. Однако идея Брока торжествовала, поскольку была защищена волшебным плащом Дарвина, укрепленным здоровой дозой эссенциализма. Благодаря Брока у ученых появилась эволюционная история происхождения языка – что он расположен в «рациональной» коре, – противостоящая вере, что язык был дан Богом. Современные учебники по психологии и неврологии все еще включают центр Брока как самый ясный пример локализованной функции мозга, хотя нейробиология продемонстрировала, что эта зона не является ни необходимой, ни достаточной для языка[29]. Центр Брока – это фактически неудачная попытка локализовать психологическую функцию в каком‑то узле мозга. Тем не менее история была переписана в пользу Брока, придав прочности эссенциалистским взглядам[30].

Брока и его дарвиновский плащ продолжили укреплять классическую фикцию, что эмоции и разум развивались в мозге слоями; с этой концепцией «триединого мозга» вы ознакомились в главе 4. Брока был вдохновлен заявлениями Дарвина в «Происхождении человека», что человеческий разум, как и человеческое тело, был создан путем эволюции. Дарвин писал, что «животных будоражат те же эмоции, что и нас», предполагая, что наш мозг, как и остальное тело, отражают наше «низкое происхождение». Поэтому Брока и другие неврологи и физиологи начали масштабный поиск анималистических цепей для эмоций – нашего внутреннего зверя. Они фокусировались на тех областях, которые считали древними частями мозга, цепи которых предположительно регулировались более эволюционно развитой корой[31].

Брока локализовал «внутреннего зверя», в которого он верил, в древней «доле» глубоко в человеческом мозге. Он назвал ее le grand lobe limbique[32], или «лимбическая доля». Брока не утверждал, что эта предполагаемая доля является центром эмоций (на самом деле он думал, что там находится чувство запаха и другие первичные системы выживания), однако он считал лимбическую ткань отдельным единым органом, уложив таким образом первый кирпич на дорогу, ведущую к признанию ее местом нахождения эмоций. В течение следующего века с помощью сторонников классического взгляда лимбическая доля Брока превратилась в единую «лимбическую систему» для эмоций. Утверждалось, что эта так называемая система является эволюционно древней; что она фактически не изменилась с момента появления у млекопитающих, не являющихся людьми; что она контролирует сердце, легкие и прочие внутренние органы тела. Предположительно она находится между древними «рептильными» цепями в стволе мозга для голода, жажды и так далее и более новыми, характерными только для человека слоями коры, которые контролируют анималистические эмоции человечества. Эта иллюзорная иерархия воплотила идеи Дарвина о человеческой эволюции: сначала развивались базовые потребности, потом дикие эмоциональные страсти, а затем в качестве венца – наша рациональность[33].

Ученые, вдохновленные классическим взглядом, провозгласили, что они локализовали многие различные эмоции в лимбических зонах мозга, таких как миндалевидное тело, которые (как утверждается) находятся под контролем коры и сознания. Однако современная нейробиология показала, что так называемая лимбическая система является фикцией, и специалисты по эволюции мозга больше не относятся к ней всерьез, не говоря уже о том, чтобы рассматривать ее как систему. Соответственно, она не является центром эмоций в мозге, что неудивительно, поскольку в мозге вообще нет специальной зоны, посвященной эмоциям. Слово «лимбический» по‑прежнему имеет смысл (когда относится к анатомии мозга), однако понятие лимбической системы – просто еще один пример применения эссенциалистской, приправленной Дарвином идеологии к структуре человеческого тела и мозга[34].

Классический и конструктивистский взгляды на природу человека сражались задолго до того, как Брока придумал свой первый узел в мозге. В античной Греции Платон делил человеческую психику на три типа сущностей: рациональное мышление, страсти (которые сейчас мы называем эмоциями) и потребности (например, голод и половое влечение). Рациональное мышление контролирует страсти и потребности; эту схему Платон описывал как колесничего, который управляет двумя конями[35]. Сотней лет ранее, однако, его соотечественник Гераклит (глава 2) утверждал, что человеческая психика конструирует восприятие в данный момент, словно конструируя реку из бесчисленных капель воды. В древней восточной философии традиционный буддизм насчитывал более пятидесяти отдельных психических сущностей, называемых дхарма , некоторые из них обладают разительным сходством с так называемыми базовыми эмоциями классического взгляда. Столетия спустя радикальный пересмотр буддизма преобразовал дхарма в человеческие конструкты, зависящие от понятий[36].

Начиная с этих первоначальных стычек, война продолжалась всю документированную историю. Ученый XI века Ибн аль‑Хайсам, который внес важный вклад в развитие научного метода, придерживался конструктивистского взгляда, что мы воспринимаем мир через суждения и умозаключения. Средневековые христианские теологи были эссенциалистами, связывавшими разные полости мозга с различными сущностями памяти, воображения и рассудка. Философы XVII века, такие как Рене Декарт и Барух Спиноза, верили в сущности эмоций и каталогизировали их, в то время как философы XVIII века, например Дэвид Юм и Иммануил Кант, отстаивали объяснения человеческого переживания, основанные на конструировании и восприятии. Нейроанатом Франц Йозеф Галль в XIX веке основал френологию, вероятно, крайнюю форму эссенциалистского взгляда на мозг: обнаружение и измерение психических сущностей по выпуклостям на черепе (!). Вскоре после этого Уильям Джеймс и Вильгельм Вундт поддержали конструктивистские теории психики; как писал Джеймс, «наука отношений психики и мозга должна показать, как элементарные компоненты первой соответствуют элементарным функциям последнего». Джеймс и Дарвин были также «жертвами» в этой войне за человеческую природу, поскольку их взгляды на эмоции, скажем так, были «откорректированы», а трофеи отправились к таким ученым, как Брока, который провозгласил победу для эволюции… или по меньшей мере эволюции эссенциалистского рода[37].

Платоновские психические сущности по‑прежнему держатся, хотя и поменяли свои названия. Сегодня мы именуем их восприятием, эмоцией и познанием. Фрейд называл их Ид (Оно), Эго (Я) и Супер‑Эго (Сверх‑Я). Психолог и нобелевский лауреат Даниэль Канеман метафорически называет их Система 1 и Система 2. (Канеман очень осмотрительно говорил, что это метафора, однако многие люди, похоже, игнорируют это и толкуют Системы 1 и 2 как центры в мозге.) Теория «триединого мозга» называет их рептильным мозгом, лимбической системой и неокортексом. Совсем недавно нейробиолог Джошуа Грин использовал интуитивно понятную аналогию с камерой, которая может действовать быстро и без усилий при использовании автоматических настроек или более гибко и осмысленно при ручном режиме[38].

По другую сторону линии фронта сегодня находится предостаточное количество апологетов конструктивистских взглядов. У психолога и автора бестселлеров Даниэля Шектера есть конструктивистская теория памяти. Вы можете без труда найти конструктивистские теории для восприятия, личности, развития понятий, развития мозга (нейроконструктивизм) и, разумеется, теорию конструирования эмоций[39].

Сегодня сражения становятся все ожесточеннее, поскольку любой стороне нетрудно представить другую в карикатурном виде. Классический взгляд часто обвиняет конструктивизм в утверждениях, что все относительно, как если бы разум был просто чистой доской, а биологией можно пренебрегать. Конструктивизм бросает классическому взгляду упреки в игнорировании мощного воздействия культуры и оправдании статус‑кво. В карикатурном виде классический взгляд говорит «природа», а конструктивистский – «воспитание», а результат – борьба соломенных пугал.

Современная нейробиология, однако, сожгла обе карикатуры. Мы – не «чистый лист», и наши дети – не пластилин, чтобы мять их так и этак, но ни те, ни другие не предопределены биологически. Когда мы подсматриваем за работой мозга, мы не видим психических модулей. Мы видим базовые системы, которые постоянно взаимодействуют сложным образом, создавая различные формы психики, в зависимости от культуры. Человеческий мозг сам по себе является культурным артефактом, поскольку он пронизан опытом. У нас есть гены, которые включаются и отключаются окружающей средой, и другие гены, которые регулируют, насколько мы чувствительны к окружающей среде. Я не первый человек, который указывает на это. Но, возможно, я первая, кто обращает внимание, как эволюция мозга, развитие мозга и его итоговая анатомия показывают ясное направление для науки об эмоциях и нашего взгляда на человеческую природу[40].

По иронии судьбы, тысячелетняя война за человеческую природу была заражена эссенциализмом. Обе стороны предполагали, что формировать мозг и разрабатывать психику должна единая высшая сила. В классическом взгляде этой силой является природа, Бог, а затем эволюция. Для конструктивистов это окружающая среда, а затем культура. Однако единоличной ответственности нет ни у биологии, ни у культуры. Другие излагали мне эту точку зрения, но сейчас время воспринять ее серьезно. Мы не знаем во всех деталях, как работают мозг и психика, но мы знаем достаточно, чтобы сказать, что неправы и биологический детерминизм, и культурный детерминизм. Граница тела искусственна и проницаема. Как прекрасно написал Стивен Пинкер: «Сейчас просто бессмысленно спрашивать, являются люди гибкими или запрограммированными, универсально ли поведение или меняется в зависимости от культуры, действиям учатся или они являются врожденными». Дьявол кроется в деталях, а эти детали дают нам теорию конструирования эмоций[41].

 

[1] …в будущем будут зарабатывать меньше. – Человеческий мозг развивается до позднего подросткового возраста, однако самое значимое время начинается с первых трех месяцев и продолжается несколько первых лет жизни, в частности, это верно для зон мозга, важных для управления ресурсами тела, контроля и обучения (Hill et al. 2010). Эти зоны мозга тоньше (меньше соединений между нейронами или даже меньше нейронов) у младенцев и детей, воспитываемых в бедности. Важно отметить, что их мозг не появляется меньшим по размеру, а медленнее растет в течение первых трех лет жизни (Hanson et al. 2013); рост происходит, в частности, в соединениях между нейронами (Kostović and Judaš 2015), поэтому уменьшенная развитость связи ограничит развитие понятий и скорость обработки, что сильно связано с IQ. Таким образом социальная реальность становится физической реальностью; смотрите heam.info/children‑1.

[2] …ощущаете вы контроль над собой или нет. – Переживание контроля часто является функцией аффекта и веры и в целом не связано с реальной степенью контроля, которая у вас есть (Job et al. 2013; Inzlicht et al. 2015; Job et al. 2015; Barrett et al. 2004). Смотрите heam.info/control‑7.

[3] Хуту и тутси – враждующие народы в Руанде и Бурунди. Сунниты и шииты – два течения в исламе. Прим. пер.

[4] …длились пять месяцев после обучения. – Halperin et al. 2013. Метод изменения категоризации в этих исследованиях был назван «переоценка», что было определено как изменение смысла ситуации.

[5] …изменчивый и только частично предсказуемый мир. – Sporns 2011.

[6] …от древних животных предков: Darwin (1872) 2005.

[7] …буду использовать слово «сущность» для обоих вариантов. – Философы ведут споры по поводу определения сущности; смотрите heam.info/essences‑1.

[8] …в субкортикальных зонах головного мозга: Смотрите также Panksepp 1998; Pinker 2002, 220; Tracy and Randles 2011. …набор генов. – Pinker 1997. Каждая эмоция якобы появляется из специального «органа вычисления», предназначенного для решения определенной проблемы для ваших предков в африканской саванне, так что ваши гены обладают повышенной вероятностью воспроизводства в следующем поколении. Об идее органов психики и эволюции написано очень много; смотрите heam.info/organs‑1. …они метафорично именуют программой. – Cosmides and Tooby 2000; Ekman and Cordaro 2011. Пинкер не считает программы эмоций сущностями и предпочитает более гибкий подход. В «Как работает мозг» он пишет: «Проблема с эмоциями не в том, что они являются неприрученными силами или пережитками нашего животного прошлого; она в том, что они были спроектированы для распространений копий генов, где они встроены, а не для способствования счастью, мудрости или моральным ценностям» (1997, 370). Таким образом, даже если предположить, что мы гуляем с психикой каменного века, созданной мозгом каменного века, эмоции не «впечатаны в мозг настолько глубоко, что организмы приговорены ощущать так, как это делали их предки» (371). …событиями мира. – Ученые спорят о том, какие эмоции следует считать базовыми; смотрите heam.info/basic‑1. …нужно ли инициировать какую‑либо эмоцию. – Например, Frijda 1988; Roseman 1991.

[9] …превратил биологию в современную науку. – Darwin (1859) 2003. …парализующей хватки эссенциализма. – Mayr 1982, 87. Смотрите также heam.info/darwin‑2.

[10] …каждый из которых обладает собственной сущностью. – Типы были строго упорядочены и каталогизированы в соответствии с тем, как они выглядят для невооруженного взгляда, такая схема известна под названием типологии; смотрите heam.info/typology. Шерсть густая, плотная, блестящая, золотая? – American Kennel Club 2016.

[11] …«выживает сильнейший». – Герберт Спенсер ввел этот термин в 1864 году после чтения дарвиновского «Происхождения видов». …никакой сущности в основе нет. – Вид – это понятие, основанное на цели, где целью является успешное воспроизводство. Имеются различные свойства или механизмы, которые можно использовать для закрепления этого понятия; смотрите Mayr 2007, глава 10. Использование понятия вида для классификации особей как принадлежащих одному и тому же репродуктивному сообществу, делает этих особей понятийной категорией. …для дарвиновской теории эволюции. – «Происхождение видов» фактически содержит пять понятийных новшеств; смотрите heam.info/origin‑1.

[12] …от своего величайшего достижения, написав «Выражение эмоций». – Что было причиной дарвиновского лицемерия? Смотрите heam.info/darwin‑3.

[13] …трутся частями тела для извлечения звуков. – Darwin (1872) 2005, 188. …эмоциональная неустойчивость может вызвать завивание волос. – Это пример ошибки репрезентативности, смотрите heam.info/frizzy.

[14] «…что боязнь медведя». – James 1894, 206.

[15] Подразумевается физиолог Карл Ланге, еще один современник Джеймса и Дьюи. Его мысли об эмоциях на первый взгляд сходны с идеями Джеймса, однако сохраняли эссенциалистскую веру, что каждая категория эмоций обладает отдельным отпечатком. Ланге оказался в нужном месте и в нужное время, и его имя попало в название теории Дьюи.

[16] …и других популярных книг об эмоциях. – Damasio 1994. …словно маленькие кусочки мудрости. – Damasio and Carvalho 2013. Дамасио излагал свою гипотезу о соматических маркерах в трех последующих книгах. Смотрите также heam.info/damasio‑1. …трансформируются в осознанные ощущения. – Damasio and Carvalho 2013.

[17] Маппеты – семейство кукольных персонажей, созданных кукольником Джимом Хенсоном и использовавшихся в различных сериалах («Улица Сезам», «Маппет‑шоу» и других). Лягушонок Кермит – один из Маппетов. Прим. пер.

[18] …доказать ложь логически невозможно. – Надежда может быть опасной для науки; смотрите heam.info/essentialism‑1.

[19] …предположительно является источником эссенциализма. – Специалист в возрастной психологии Фэй Сю, с которой мы встречались в главе 5, называет слова «заместителями сущностей» (Xu 2002). «…для которой это слово должно быть именем». – James (1890) 2007, 195. …категории отражают четкие границы в природе. – Философы для описания категорий с сущностями используют термин «естественные виды». Эти категории имеют четкие границы в природе. Например, если вы считаете, что категория эмоций – это естественный вид, то ее отпечаток – это набор необходимых и достаточных признаков, которые описывают все случаи; это по аналогии определяет вид эмоции. Глубинная причина эмоции определяет категорию по подобию (Barrett 2006a).

[20] …от первоначального красного «бликета». – Gopnik and Sobel 2000. …расширить понятия, игнорируя вариации. – В раннем возрасте у младенцев имеется много понятий, и они способны проводить индукцию. Например, Bergelson and Swingley 2012; Parise and Csibra 2012.

Категория: Электронная библиотека здоровья | Добавил: medline-rus (31.03.2018)
Просмотров: 40 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
Вход на сайт
Поиск
Друзья сайта

Загрузка...


Copyright MyCorp © 2018



0%