Воскресенье, 27.05.2018, 16:55
Приветствую Вас Гость | RSS



Наш опрос
Оцените мой сайт
1. Ужасно
2. Отлично
3. Хорошо
4. Неплохо
5. Плохо
Всего ответов: 36
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Рейтинг@Mail.ru
регистрация в поисковиках



Друзья сайта

Электронная библиотека


Загрузка...





Главная » Электронная библиотека » ДОМАШНЯЯ БИБЛИОТЕКА » Познавательная электронная библиотека

Выстрелы на Мойке

Трагические события 17 декабря 1916 года, разыгравшиеся в центре Санкт‑Петербурга, известны историкам в деталях и многократно воспроизведены как в воспоминаниях участников и очевидцев, так и в книгах о Распутине.

По воспоминаниям Владимира Митрофановича Пуришкевича, участника убийства «старца», первый разговор на эту тему состоялся 21 ноября 1916 года. Собеседником депутата Государственной думы утром этого дня стал князь Феликс Феликсович Юсупов, второй участник «устранения Распутина».

На вопрос Пуришкевича: «Кто возьмётся за это?», князь ответил, что «…люди в России найдутся, и один из них перед вами».[1]

Далее в разговоре Юсупов поведал собеседнику об охране Распутина, состоявшей из сыщиков Министерства императорского двора, шпиков Министерства внутренних дел и частных охранников, нанятых петербургскими банкирами. Так возник заговор.

Конечно, прежде чем поговорить с Пуришкевичем, князь обсудил проблему с несколькими единомышленниками, и, в частности, с великим князем Дмитрием Павловичем.

Депутат В.М. Пуришкевич

С ним Владимир Митрофанович познакомился уже на следующий день, в доме Юсупова. На этом совещании хозяин дворца поведал план по заманиванию «старца» в нужное место, причём роль наживки сыграет графиня Ирина Юсупова. Вот что, со слов Пуришкевича, сказал тогда Феликс Юсупов: «…При последнем посещении моём Распутина я заявил ему, что графиня на днях возвращается в Петроград, где будет несколько дней, и что если он, Распутин, хочет, то я могу его с нею познакомить у себя в доме в тот вечер, когда графиня будет у моих родных».[2]

Далее заговорщики решали, как убить ненавистного «старца» и куда спрятать его труп. В разговоре всплыло имя доктора С.С. Лазаверта, главного врача головного отряда Красного Креста, как одного и наиболее верных Пуришкевичу людей.

Следующая встреча состоялась 24 ноября в 10 часов вечера в вагоне‑библиотеке санитарного поезда, стоявшего на путях Варшавского вокзала. К Пуришкевичу и Лазаверту в назначенное время присоединились князь Юсупов, великий князь Дмитрий Павлович и поручик Преображенского полка Александр Сухотин.

Собравшиеся в течение двух часов составляли план предстоящего убийства, причём Юсупов на встречу привёз цианистый калий, который предполагалось использовать для устранения Григория Ефимовича.

План состоял в следующем. Заговорщики собираются в полночь в доме Юсупова, где готовят место в полуподвальной части дворца для приёма Распутина. Распутину скажут, что здесь с ним и встретится Юсупова. В час ночи Феликс на машине, за рулём которой будет доктор Лазаверт, поедет к Распутину на Гороховую, 64, в квартиру № 20. Вход в подъезд находился во дворе дома, и туда можно было попасть, пройдя через арку под круглым эркером.

Забрав Распутина и привезя его на Мойку в свой особняк, Феликс должен был препроводить гостя в нижний этаж и предложить вина и закусок, всё то, что предварительно они отравят цианидом.

По плану смерть Распутина должна была наступить минут через десять – пятнадцать, после чего вся группа спускается вниз, собирает вещи Распутина в узел, а его шубу одевает поручик Сухотин, то есть выдаёт себя за «старца». Всю его одежду предполагалось сжечь в печи вагона санитарного поезда (супруги Пуришкевича и Лазаверта должны были ждать их там, женщин посвятили в детали заговора). Тело убитого Распутина предполагалось завернуть в материю, и, привязав к ногам двухпудовые гири, сбросить в воду, причём место нужно было отыскать заранее, так как из‑за морозов большая часть рек и каналов покрылась толстым слоем льда.

Князь Ф.Ф. Юсупов и его супруга И.А. Юсупова

Участники заговора обсуждали и другие детали операции, которые можно опустить. Следующее заседание они назначили на 1 декабря 1916 года.

Гири и цепи купил на Александровском рынке Пуришкевич, а свободные ото льда места он приметил, объезжая город с Лазовертом. Одна полынья образовалась в канале рядом с Царскосельским вокзалом, вторая, более удобная, находилась у моста в районе Каменного острова.

Пуришкевич как депутат Государственной думы предпринял определённые шаги в информационном обеспечении операции по устранению Распутина. Мало того, что Дума отказывалась даже слушать царских министров, так ещё и Владимир Митрофанович выступил на вечернем заседании 2 декабря с резкими словами в адрес правительства: «Надо чтобы впредь недостаточно было одной рекомендации Распутина для назначения самых гнусных кандидатов на самые высокие посты. Распутин в настоящее время опаснее, чем был когда‑то Лже‑Дмитрий… Господа министры! Если вы – истинные патриоты, поезжайте в Ставку; бросьтесь к ногам царя; имейте мужество заявить ему, что внутренний кризис не может дальше продолжаться, что слышен гул народного гнева, что грозит революция и что не подобает тёмному мужику дольше управлять Россией»[3].

Утром 13 декабря в квартире Пуришкевича зазвонил телефон. Хозяин поднял трубку и услышал фразу: «Ваня приехал». Это означало, что заговорщики встречаются в заранее условленном месте – у князя Юсупова на Мойке.

Ликвидацию «старца» назначили на 16 декабря. Князь Ф.Ф. Юсупов о том дне вспоминал: «Мы дошли до ворот дома № 64 по Гороховой улице, прошли через двор и по чёрной лестнице поднялись в квартиру Распутина. <…> Распутин сам отпер нам дверь, которая была тщательно заперта на замки и цепи. Мы очутились в маленькой кухне, заставленной всякими запасами провизии, корзинами и ящиками. На стуле у окна сидела девушка, худая и бледная, со странно блуждающим взглядом больших тёмных глаз. Распутин был одет в светло‑голубую шёлковую рубашку, расшитую полевыми цветами, в шаровары и высокие сапоги. Встретил он меня словами: „Наконец‑то пришёл. А я ведь собирался было на тебя рассердиться, уж сколько дней все жду, да жду, а тебя все нет!“.

Из кухни мы прошли в его спальню. Это была небольшая комната, несложно обставленная: у одной стены в углу помещалась узкая кровать, на ней лежал мешок из лисьего меха, подарок Анны Вырубовой, у кровати стоял огромный сундук. В противоположном углу висели образа с горящей перед ними лампадой. Кое‑где на стенах висели царские портреты и лубочные картины, изображавшие события из Священного писания. Из спальни Распутин провёл нас в столовую, где был приготовлен чай. Там кипел самовар. Множество тарелок с печеньем, пирогами, сластями и орехами, варенье и фрукты в стеклянных вазах заполняли стол, посередине которого стояла корзина с цветами. Мебель была тяжёлая, дубовая, стулья с высокими спинками и большой громоздкий буфет с посудой. На стенах висели картины, плохо написанные масляными красками; с потолка спускалась и освещала стол бронзовая люстра с большим белым стеклянным колпаком; у двери, выходившей в переднюю, помещался телефон. Вся обстановка распутинской квартиры, начиная с объёмистого буфета и кончая нагруженной обильными запасами кухней, носила отпечаток чисто мещанского довольства и благополучия. Литографии и плохо намалёванные картины на стенах вполне соответствовали вкусам хозяина, а потому, конечно, и не заменялись ничем иным».[4]

Как и было спланировано, Юсупов приехал ночью к Распутину, чтобы забрать его и вернуться во дворец для встречи с Ириной.

Дочь старца Матрёна Распутина вспоминала: «Против обыкновения отец был совсем невесел, ушёл в спальню переодеться. Я отметила, что он выбрал самую лучшую свою рубашку – шёлковую, с голубыми васильками – её вышивала Александра Фёдоровна. Около семи часов раздался звонок в дверь. Пришёл Александр Дмитриевич Протопопов, министр внутренних дел, часто навещавший нас. Вид у него был подавленный. Он попросил нас с Варей выйти, чтобы поговорить с отцом наедине. Мы вышли, но через дверь слышали всё.

– Григорий Ефимович, тебя хотят убить.

– Знаю.

Когда Протопопов ушёл, отец сказал, ни к кому не обращаясь:

– Я умру, когда Богу будет угодно».

Юсупов с Распутиным отправились к машине, ждавшей на Гороховой. Реализация плана началась. В литературе, посвящённой убийству Распутина, приводится несколько версий случившегося, но я буду придерживаться той, что изложена в воспоминаниях участников преступления.

Комнату в нижнем этаже дворца отремонтировали специально для приёма Григория Ефимовича. Помещение разделили на две части. В одной из них находился камин, во второй, более удалённой, поставили мягкие кресла и диван. Здесь же на полу лежала громадная шкура белого медведя. На небольшом столе под высокими окнами стояло четыре бутылки с мадерой, хересом, портвейном и марсалой; на чайном столике заговорщики расположили различные закуски и пирожные птифуры с шоколадным и розовым кремом. Именно их, Юсупов и Лазаверт нашпиговали порошком цианистого калия, а великий князь Дмитрий Павлович наполнил рюмки отравленным вином.

В начале второго часа ночи машина с Юсуповым и Распутиным въехала во двор юсуповского дворца. Заговорщики слышали, как они вышли из машины – хлопнули дверцы, а через несколько секунд в вестибюле глухо прозвучали шаги, при этом «старец» спросил: «Куда, милый?».

И действительно, из парадного вестибюля Григорий Ефимович в сопровождении Феликса Юсупова спустился в подвальное помещение, где они стали беседовать в ожидании Ирины. В то же время на втором этаже особняка для усыпления бдительности Распутина участники заговора разыгрывали спектакль – были слышны голоса, в том числе и женский, играла музыка, слышался звон бокалов.

Юсуповский дворец. 1900‑е гг.

– Моя тёща ещё наверху с несколькими нашими знакомыми молодыми людьми, но все они собираются уходить. Моя жена присоединится к нам, как только они уйдут… Сядем, – сказал Юсупов своему гостю.

В доме, кроме Ф.Ф. Юсупова и Г.Е. Распутина, в тот момент находились: великий князь Дмитрий Павлович,

В.М. Пуришкевич, доктор С.С. Лазаверт и, возможно, резидент британской разведки лейтенант Освальд Рейнер, о котором мы поговорим отдельно.

Тем временем события развивались своим чередом, и вскоре наступила трагическая развязка. В какой‑то момент князь Юсупов оставил Распутина одного, сказав, что желает посмотреть, что происходит на втором этаже. Обратно князь вернулся с револьвером.

Великий князь Дмитрий Павлович

Выждав некоторое время, князь выстрелил из браунинга в живот старцу, который рухнул на пол. Вниз сбежали остальные участники заговора, решили, что Распутин убит и уходят, оставив тело в подвале. Спустя некоторое время князь вновь спускается в подвал за забытым плащом, и в тот момент, когда он берёт вещи, живой, тяжелораненый Распутин набрасывается на князя и начинается потасовка. На шум сбегаются все заговорщики, которые вновь стреляют (или не стреляют) в Григория Ефимовича, и принимаются избивать его. После этой кровавой сцены, участники убийства, решив, что на этот раз всё действительно кончено, вновь оставляют его, а сами отправляются за куском ткани или ковром, чтобы завернуть бездыханное тело. По плану тело Распутина нужно было утопить в реке. Но это был ещё не конец.

Очнувшись в темноте, Распутин обнаружил, что он в комнате один. Тяжелораненый и жестоко избитый «старец» как‑то выбирается из подвала во внутренний двор юсуповского дворца и медленно бредёт в сторону ворот высокой ограды. Услышав в ночной тишине шаркающие шаги Григория Ефимовича, начинают звонко лаять собаки, и заговорщики один за другим выбегают во внутренний двор. У ворот маячит огромная и страшная фигура живого Распутина!

Тогда стреляет великий князь Дмитрий Павлович, но, возможно, промахивается, или попадает в спину (одну пулю нашли в позвоночнике Распутина). Из пистолета американской компании Savage стреляет Пуришкевич, но промахивается. Третий и последний выстрел великий князь делает уже в лежащего на спине «старца» с близкого расстояния. По одной из версий, этот последний выстрел производит из пистолета «Уэбли» британский разведчик О. Рейнер. Пуля попадает в лоб «друга» императорской семьи, который умирает на петербургском снегу.

Далее, уже по плану, труп отвозят на автомобиле за город и сбрасывают в Неву недалеко от Каменного острова. Второпях заговорщики теряют одну из галош Распутина. Всё! В ночь на 17 декабря 1916 года русская история поменяла свой вектор развития.

В этот день французский посол Морис Палеолог записал в своём дневнике: «Около семи часов вечера превосходный осведомитель, состоящий у меня на жалованьи, сообщает мне, что Распутин был убит сегодня ночью во время ужина во дворце Юсупова. <…> Я тотчас отправляюсь к г‑же Д. Она телефонирует своей тетке, г‑же Головиной, большой приятельнице и покровительнице Распутина. Заплаканный голос отвечает: „Да, отец исчез сегодня ночью. Неизвестно, что с ним сталось… Это ужасное несчастье“».

Потеряли «Друга» и в Царском Селе. В 4 часа 37 минут 17 декабря 1916 года императрица отправляет мужу срочную телеграмму: «Можешь ли ты послать Воейкова сейчас же? Нуждаюсь в его совете относительно нашего друга, который пропал в эту ночь. Мы продолжаем уповать на милость Божию. Феликс и Дмитрий замешаны».

На следующий день в 11 часов 42 минуты Александра Фёдоровна вновь пишет Николаю II: «Пока ничего неизвестно, несмотря на расспросы народа. Надо бояться худшего, устроено этими двумя мальчиками».

Версия об участии в убийстве английского шпиона Рейнера появилась осенью 2004 года, а поведали её британский историк Эндрю Кук и его соотечественник, бывший разведчик Ричард Кален. По их версии, мотивами английских организаторов операции по ликвидации Распутина послужила прогерманская позиция «старца» в общеевропейской войне, бушевавшей в то время на континенте. Планирование операции взяли на себя два офицера английской разведывательной службы Джон Скейл и Стивен Али. Они как раз находились тогда в столице Российской империи[5]. Непосредственным участником убийства назначили Рейнера, хорошо знавшего князя Юсупова по учебе в Оксфорде. Именно Рейнер, по мнению британского историка, предложил князю план по ликвидации «старца».

В интервью одной из московских газет Эндрю Кук сказал: «.. Нам удалось получить доступ к отчету патологоанатомов, исследовавших труп Распутина, и фотографии трупа и места убийства. Мы беседовали по этому поводу и с несколькими патологоанатомами в России и в Англии. Анализ всех этих судебно‑медицинских заключений свидетельствует о правильности нашей версии. К примеру, мы получили доказательства того, что в теле Распутина было три пулевых отверстия, а не два, и смертельным оказался выстрел в лоб. Юсупов не упоминает об этом выстреле, говоря лишь о двух ранах в затылочной части черепа»[6].

О пулевых ранениях говорил ещё судебный следователь В.Н. Середа, занимавшийся этим убийством: «Из трёх пуль одна только застряла. Пуля в оболочке, деформированная, но определить, какой системы револьвер нельзя; так как подобные пули пригодны для целого ряда револьверов»[7].

В газете «Вечернее Время» 19 декабря 1916 года появилась заметка «Таинственное убийство». В ней, в частности, говорилось: «Сегодня вся местность в районе Петровского моста на Малой Невке была окружена значительным нарядом полиции. В исходе девятого часа утра к Петровскому мосту прибыл прокурор судебной палаты Завадский, судебный следователь по особо важным делам Середа, Петроградский градоначальник генерал‑майор Балк, начальник охранного отделения генерал‑майор Глобачев, начальник сыскной полиции А.А. Кирпичников, управляющий речной полицией генерал‑лейтенант Наумов и полицмейстер 4‑го отделения генерал‑майор В.Ф. Галле. Искали тело убитого, о котором вчера было напечатано сообщение и часть одежды которого и следы крови были найдены на перилах и быке Петровского моста». Далее, автор заметки излагает свою версию происшедших трагических событий.

Рано утром 18 декабря городовой речной полиции заметил пятна крови и следы автомашины у Петровского моста. Кроме этого, кровь обнаружилась на перилах и балке моста, рядом с которой виднелась небольшая прорубь. Около кровавых пятен полицейский обнаружил следы трёх человек. Создавалось впечатление, что с моста в прорубь сбросили раненого человека или животное.

Отвлекаясь от рассказа, напомню, что убийство Распутина русское общество встретило всеобщим ликованием, незнакомые люди на улицах поздравляли друг друга, в театре после представления весь зал пел гимн в честь героев, «…освободивших Россию от кошмарной грязи». Свидетелем этого был, в частности, Морис Палеолог, записавший в своем дневнике: «Убийство Григория – единственный предмет разговора в бесконечных хвостах женщин, ожидающих в дождь и ветер у дверей мясных и бакалейных лавок распределения мяса, чая, сахара и пр. Они рассказывают друг другу, что Распутин был живым брошен в Невку, одобряют это пословицей: „Собаке – собачья смерть“».

Городовой спустился к проруби и заметил подо льдом что‑то тёмное. Прорубив новую полынью, полицейский достал обезображенный труп, ноги которого были связаны верёвкой. Протокол, составленный на месте страшной находки, подписали директор Департамента полиции Алексей Тихонович Васильев, начальник охранного отделения Константин Иванович Глобачев и понятые. В протоколе, в частности, значилось: «Наружным осмотром установлено, что труп принадлежит мужчине около 50‑ти лет на вид. Труп одет в две рубахи: верхнюю – голубого (бирюзового) цвета (с вышивкой – васильки, синие колосья); из‑под цветной рубахи выглядывает нижняя, белая; ноги обуты в сапоги с высокими мягкими голенищами.

На шее обнаружена золотая большая цепочка, причем одно звено разогнуто.

Лицо покрыто кровью ниже лба. На белой рубахе на уровне правой сосковой линии пятна крови.

Под рубахой большой нательный крест и браслет цепочкою с брелоком из золота и платины».[8]

Позднее вышитую шёлковую рубаху, крест, цепочку и браслет передали в Царское Село императрице. Как бесценную реликвию будет хранить Александра Фёдоровна эту окровавленную рубаху с васильками.

В районе 6 часов вечера, после завершения необходимых процессуальных действий, труп Распутина положили в большой ящик и на грузовике Красного Креста отвезли в прозекторскую Военно‑медицинской академии. Пока автомобиль был в дороге, по телефону шли непрерывные переговоры между Царским Селом, полицейскими учреждениями и Академией. Очевидно, императрица настаивала на том, чтобы тело «старца» привезли к ней в резиденцию, но, в итоге, было решено отправить его в морг Чесменской богадельни за Московской заставой. Уже у Военно‑медицинской академии на Нижегородской улице водителю передали новый приказ, и грузовик умчался в противоположную часть города.

Вскрытие, необходимое для выяснения обстоятельств преступления, долго не могли произвести, так как труп превратился в ледяную глыбу, и его отогревали целый день при помощи теплой воды. Руководил всем крупнейший специалист по судебной медицине профессор одноименной кафедры Военно‑медицинской академии Дмитрий Петрович Косоротов. Его отчёт о вскрытии 10 марта 1917 года опубликовала газета «Русская воля» (№ 8).

Анатомировали тело Распутина уже ночью 20 декабря при свете керосиновых ламп и в присутствии четырнадцати свидетелей.

Косоротов установил, что большинство повреждений тело получило уже после смерти, а голова расплющилась из‑за падения с моста. Очень сильно пострадала печень, особенно её правая часть, и одна почка (в результате попадания пули). По мнению профессора, смерть наступила в результате внутреннего кровотечения. Отмечено, что «на трупе имелась также огнестрельная рана в спину, в область позвоночника… и ещё рана в упор, в лоб (вероятно, уже умиравшему или умершему). Ещё одно пулевое ранение имелось в области живота. Профессор Косоротов засвидетельствовал, что в лёгких Г.Е. Распутина воды не было. В воду Распутин был брошен уже мёртвым.

По Петербургу тогда ходила легенда, что Григория Ефимовича бросили под воду живым и умер он уже в воде, то есть утонул. Об этом в своих воспоминаниях пишет та же Вырубова.

Для горожан же эта подробность была тогда радостным известием: утопленника не причисляли к лику святых. Многие опасались, что царь пойдет на поводу у супруги и сделает Распутина новым святым. Скорее всего, так бы и произошло, если бы не Февральская революция.

Довольно быстро Косоротов завершил осмотр трупа. Профессора постоянно торопили с этим. В зал, где лежало тело «старца», зашла бывшая послушница Охтайского монастыря Акулина. Молодая женщина принадлежала к распутинскому кружку, познакомилась с Григорием Ефимовичем в обители, где наш герой излечил её от «беснований» перед распятием Христа. Акулина происходила из семьи крестьян Городецкого уезда Могилёвской губернии, а её полное имя Акулина Никитична Лаптинская. В доме «старца» она, как я уже отмечал, играла роль личного секретаря.

Только Акулине императрица доверила (в письменной форме!) омыть и одеть «Друга», что послушница‑секретарь и сделала. «Старца» уложили в гроб, на его грудь Акулина положила крест, а в руки вставила письмо Александры Фёдоровны следующего содержания: «Мой дорогой мученик, дай мне твоё благословение, чтобы оно постоянно сопровождало меня на скорбном пути, который мне остаётся пройти здесь, на земле. И вспоминай о нас на небесах в твоих святых молитвах. Александра»[9].

На следующий день в Чесменский дворец прибыла и сама императрица в сопровождении верной подруги Вырубовой. Гроб с телом «Друга» украсили цветами и многочисленными иконами. Женщины долго молились то ли Богу, то ли Григорию Ефимовичу. Настоятель Успенского Свято‑Троицкого монастыря епископ Исидор (Колоколов) в нарушение всех церковных правил провёл службу и отпел убитого.

После падения режима, в начале марта 1917 года к Исидору придет новый обер‑прокурор Синода В.Н. Львов и между ними состоится любопытный диалог.

– Это вы отпевали Григория Распутина? – спросит В.Н. Львов.

– Я, – ответит Исидор. Затем, помолчав, добавит:

– Но ведь он был конституционалистом‑демократом.

В.Н. Львов рассмеется и ответит на эту глупость:

– Распутин был просто пьяница и развратник.

«У Акулины Никитишны, по свидетельству врачей, сильное нервное расстройство, вследствие перенесённого несчастья. Секретарша – самый преданный ему человек, не может прийти в себя и всё шепчет: „Знаю тайну его, знаю боль его…“. Встревоженные состоянием Акулины Никитишны близкие хотели оставить её под наблюдением врача, но она уклонилась от этого», – сообщала читателям 21 декабря 1916 года столичная газета «Биржевые Ведомости».

Тем временем бесценное тело «святого» в четвёртом часу утра увезли на санитарном автомобиле в Царское Село.

 

[1] Дневник члена Государственной думы В.М. Пуришкевича. Рига, 1924. С. 12.

[2] Дневник члена Государственной думы В.М. Пуришкевича. Рига, 1924.. С. 17.

[3] Цит. по: Палеолог М . Распутин. Воспоминания М., 1923. С. 95.

[4] Юсупов Ф. Конец Распутина. М., 1990. С. 46–48.

[5] См., например, обстоятельную статью А. Потапова «Страсти вокруг убийства Григория Распутина», опубликованную в журнале «Нева» № 8 за 2005 г.

[6] Потапов А. «Страсти вокруг убийства Григория Распутина» // Нева. 1998. № 3.

[7] Дневник Андрея Владимировича за 1916–1917 гг. // Источник. 1998. № 3. С. 44.

[8] Дело о Распутине // Петроградская газета. 1917 г. 11 марта. № 60.

[9] Текст записки в изложении М. Палеолога.

Категория: Познавательная электронная библиотека | Добавил: medline-rus (12.02.2018)
Просмотров: 53 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
Вход на сайт
Поиск
Друзья сайта

Загрузка...


Copyright MyCorp © 2018



0%