Пятница, 20.04.2018, 17:18
Приветствую Вас Гость | RSS



Меню сайта
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 25
Статистика

Онлайн всего: 12
Гостей: 12
Пользователей: 0
Рейтинг@Mail.ru
регистрация в поисковиках



Друзья сайта

Электронная библиотека


Загрузка...





Главная » Электронная библиотека » ДОМАШНЯЯ БИБЛИОТЕКА » Познавательная электронная библиотека

Азиатские реалии

Идея однополярного мироустройства опровергается также, а может быть в наибольшей степени, реальными процессами в Азии. В докладе американского Национального совета по разведке «Рисуя карту будущего», в котором дается прогноз изменений на мировой политической сцене до 2020 года, говорится: «…подъем Китая и Индии в качестве новых главных глобальных игроков, как это произошло с объединенной Германией в XIX веке и мощными Соединенными Штатами в начале XX века, изменяет геополитическую картину самым драматическим образом… XXI век видится как век, в котором Азия, ведомая Китаем и Индией, реализуется в полной мере»[1].

Но Азия – не только эти два мировых гиганта с населением, составляющим 36 процентов населения земного шара. Это и Япония – один из крупнейших экономических центров мира. Это и Юго‑Восточная Азия, объединенная в АСЕАН. Это и два корейских государства. Это и Пакистан, и Афганистан. Это Центральная Азия, которую составляют бывшие республики Советского Союза. Это Ближний и Средний Восток – арабские страны, Израиль, Турция, Иран. Наконец, это Россия, значительная часть территории которой находится в Азии.

При калейдоскопическом разнообразии есть и общие черты у стран Азиатского континента. Большинство из них в прошлом были колониальными или зависимыми, а сегодня все они – суверенные государства. Страны Азии довольно быстро, но разными темпами, развивают свои экономики, расширяют экономические связи как между собой, так и на глобальном уровне.

Еще одна характеристика сегодняшней Азии, особенно ее юго‑восточной части, – быстро развивающиеся интеграционные процессы. Участники АСЕАН, к которым тяготеет и ряд других стран Азии, стремятся совместить свои региональные интересы с глобальными.

Однако Азиатский континент в большей степени, чем все другие, изобилует региональными и межгосударственными конфликтами. Из Азии проступает угроза распространения ядерного оружия, опасности, связанные с международным терроризмом.

Все эти особенности Азии не поддаются «однополярному» подходу. Напротив, требуют не просто признания складывающейся многоцентристской мировой структуры, но и международных усилий с целью содействия как экономическому, научно‑техническому прогрессу азиатских стран, так и урегулирования опасных для всего мира конфликтов. И самое главное – формирующиеся в Азии полюса многополярного мира должны стать равноправными партнерами США, ЕС, России. Лежат ли все эти принципы в основе азиатской политики «старых» центров силы?

Можно уточнить эти принципы, свести их к способности воспринимать на деле равноправие, самостоятельность новых азиатских полюсов современного мироустройства, а также отказаться от применения вооруженной силы в стремлении противодействовать распространению ядерного оружия в Азии. Существуют различия в подходах к этим проблемам со стороны трех неазиатских (все‑таки Россия больше Европа, чем Азия) полюсов. Причем в большей степени между Россией и США, хотя серьезные несогласованности в подходах к Азии наблюдаются также между США и Европейским союзом.

В конце июня 2007 года на острове Чеджу проходил IV Форум мира – ежегодная международная конференция, организуемая южнокорейскими властями. Я принимал в нем участие вместе со многими другими бывшими главами и ответственными лицами в правительствах, учеными, дипломатами, бизнесменами. Обратил на себя внимание доклад Сэмюела Бергера, бывшего советника по национальной безопасности президента Клинтона. Тем более что доклад назывался «Вызовы для будущего президента США в Северо‑Восточной Азии». Признавая огромные достижения Китая («Никогда ранее в истории такой большой процент человечества в такой короткий срок не проходил путь от повальной бедности к статусу среднего класса»), Бергер заявил, что «американская политика должна отдалиться от старых парадигм, дабы США были уверены в долговременном успехе». Мысль правильная, но весьма характерна интерпретация, этим, несомненно, умным и влиятельным человеком, – я его хорошо знал во время своей работы министром иностранных дел России – того, как измерить этот успех. По Бергеру, это – предел, до которого Китай будет способен продвинуться «в качестве партнера США в проблемах, имеющих критический характер в наших (американо‑китайских. – Е. П. ) взаимоотношениях».

Конечно, в докладе Бергера было много важных оценок, с которыми нельзя не согласиться. Но великодержавный дух – думаю, что Бергер даже не замечал этого – проникал сквозь здравые предложения. Выдвигая идею создания новой многосторонней организации безопасности и сотрудничества в Северо‑Восточной Азии, Бергер подчеркивал, что эта организация «должна служить не только решению проблем, связанных с Северной Кореей, но и помочь реализации целей стратегии США в регионе в целом».

Этот пример весьма характерен для отношения США к Китаю, Индии, набирающему силу интеграционному полюсу АСЕАН. Вашингтон не может не признавать их успехи, достижения, не считаться с ними. Проявлениями этого является отказ США от подталкивания к независимости Тайваня, как это было в прошлом, молчаливое присоединение ко всем, кто понимает необратимость процесса овладения ядерным оружием Индией. Интенсивно развиваются экономические связи США с этими странами, в чем, безусловно, проявляется обоюдная заинтересованность. Но одновременно Вашингтон проводит политику приближения к Китаю, как и к России, военных баз. Продолжение курса на «сдерживание» Китая, когда по мере роста экономического могущества его внешняя политика становится все более конструктивной, лежит в основе и политического маневрирования США. Один из авторитетных американских экспертов по Корее, Брюс Камингс, своеобразно комментирует участие США в работе с целью отказа КНДР от военной ядерной программы. По словам Камингса, «…превращение Северной Кореи из врага в нейтрального игрока или даже союзника Соединенных Штатов в противостоянии Китаю и России в Северо‑Восточной Азии может прекрасно вписаться в стратегию США в регионе»[2]. Таких же взглядов придерживаются многие и в Южной Корее, и в Японии, и в самих Соединенных Штатах.

Вашингтон противится присоединению Китая и Индии к «Большой восьмерке». США делают все от них зависящее, чтобы не допустить сближения Индии с Китаем. Не секрет, что этому служили предложения поставок американских вооружений Индии и даже официального признания ее ядерной державой. Прямо противоположные устремления заложены в политику России. Вспоминаю свой визит в Индию в качестве председателя правительства в 1998 году. Тогда прозвучала российская идея создания своеобразного стратегического «треугольника»: Россия, Китай и Индия. Речь шла не о военном союзе. Разъясняя эту идею, я подчеркивал необходимость такой «геометрической фигуры» для укрепления стабильности за счет развития многосторонних отношений между ее «углами», консультаций по острым международным вопросам. В ту пору отношения между Китаем и Индией могли желать лучшего. И упор делался именно на эту сторону. Подчеркивалось также, что создание такой треугольной системы не должно быть направлено против кого бы то ни было.

Идея «треугольника» не пропала бесследно – она способствовала нормализации и развитию отношений между Индией и Китаем, проводимые на трехсторонней основе консультации служат выработке совместных позиций по укреплению мира и безопасности в Азии и в глобальном масштабе.

Давая оценку курсу, рекомендуемому новому президенту США, Бергер подчеркнул, что он не должен обходить те «огромные проблемы прав человека, которые по‑прежнему стоят перед гражданами Китая». Это еще одна черта политики США в Азии – защита «прав человека», что становится идентичным вмешательству во внутренние дела. Причем такая защита далеко не универсальна. Глава Пакистана Мушарраф был в свое время объявлен «самым важным союзником США вне НАТО», невзирая на его антидемократическую политику, которая в конце концов завершилась отставкой и изгнанием Мушаррафа из страны. Вплоть до последнего момента, пока не стало ясно, что дни Мушаррафа сочтены, американскому руководству не мешала диктатура, установленная в Пакистане. Требование соблюдения прав человека выдвигается администрацией США выборочно, тогда, когда это требование укладывается в русло американской политики.

Опасность вооруженных межгосударственных конфликтов в самой Азии за последние годы пошла на убыль. Нет оснований предполагать, что Китай ныне захочет силой воссоединить с материковой частью Тайвань или начнется война между двумя Кореями. Мало оснований считать, что с помощью силы будут решаться территориальные споры, в которые втянуты Япония, Китай, КНДР, Корейская Республика, Вьетнам, Индия, Пакистан и другие. Однако существует реальная опасность одностороннего применения силы извне в отношении отдельных стран Азии. Так случилось с Ираком. Будет ли в Азии повторение подобных действий?

 

[1] Report of National Intelligence Council’s 2020 Project «Mapping the Global Future». 2004. December. P. 9. В опубликованном через четыре года новом докладе уже прямо говорится о предпосылках «многополярного будущего». «Пошатнувшаяся экономическая и военная мощь может поставить США перед выбором между внутренними и внешнеполитическими приоритетами», – приходят к выводу авторы доклада. (Report of National Intelligence Council «Global Trends 2025: A Transformed World». 2008. November. P. IV, 81.)

[2] The Korea Herald. 2007. 1 October.

Категория: Познавательная электронная библиотека | Добавил: medline-rus (03.04.2018)
Просмотров: 28 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
Вход на сайт
Поиск
Друзья сайта

Загрузка...


Copyright MyCorp © 2018



0%